Я не хочу, чтобы мне причиняли боль. И никогда этого не хотела. Все, чего мне хочется, – это просто играть в игры, где по ходу дела иногда требуется произносить грязные слова. Грязные, но не подлые, как думает БОБ. И если меня наказывают, то наказанием служит секс, а не боль.
БОБ ничего из этих мыслей мне в голову не вкладывает. Не желаю и не допущу, чтобы он это делал. Это мои личные мысли, и ничьи больше.
Теперь я уже не могу больше заниматься сексом без того, чтобы меня не мучил страх. Страх, что придет БОБ, подсмотрит и станет врать про меня всем и каждому.
Если кто-то, кто меня любит, прочтет эти строки через много лет, то, пожалуйста, пусть он постарается не ненавидеть меня. Я только чувствую, как я чувствую, вот и все. Я никому не приношу зла и не хочу этого. Каждый день я стараюсь быть лучше и лучше – такой, какой, по-моему, хотел бы видеть меня окружающий мир.
Но что я могу поделать! Я Лора. Я печальна. Господи, я снова печальна! Почему? Мне так не хватает смеха и общества моих друзей, которым все равно, какие сны снятся мне по ночам. Они не испытывают ко мне ненависти за то, что иногда поздно ночью я вижу кошмары, когда одна моя рука покоится между ног, и, сгорая от стыда, я хочу лишь, чтобы пальцы второй руки спустили курок.
БОБ, запрещаю тебе снова появляться здесь, во сне или наяву. Тебя никто не приглашает! Ненавижу тебя!
Я так одинока. Лора
10 января 1987
Дорогой Дневник!
За завтраком я пыталась поговорить с папой, но он все время сидел как на иголках, словно у него секунды не было, чтобы лишний раз подумать. Тоже мне, времени у него нет выслушать дочь, когда ей снятся сны про самоубийство, будь они прокляты. Ни один из родителей не может толком со мной поговорить… Что это такое? Уж не сон ли?
Тут отец сбросил с себя одежду и заорал:
– Сон, сон… Проклятье! А ну-ка встряхнись… Значит, твоя мать видела фотографии, где ты лижешь у других женщин, и на фото видно, что ты еще и удовольствие получаешь. Так, говори?!
Никогда еще я так не пугалась, как в эту самую минуту.
Я даже не осознала, что сплю… Сплю ли?
Вот дерьмо, как же все это странно. Как странно.
Был ли здесь БОБ? Был ли БОБ внутри?..
Не хочу даже думать об этом.
Л.
3 февраля 1987
Дорогой Дневник!
Нет кокаина. Кончился. Как отвратительно я себя чувствую… будто постоянно находишься в вакууме. Над моим телом надругались; в голове у меня постоянно крутятся одни и те же мысли, видения, образы мамы и папы – страшные и угнетающие меня картины. О, если бы она знала все, что произошло.
Интересно, поверили бы мне или нет, если бы я рассказала все, что знаю про него… Можно было бы вызвать полицию, чтобы они устроили на него засаду, но ему это стало бы известно, как становится известным все, что происходит в моей голове. Мой мозг для него игрушка. И своими ручищами он перебрасывает его, как мячик. Мне надо рассказать про него всем и заставить их поверить. Просто рассказать…
«РАССКАЗАТЬ ИМ ЧТО, ЛОРА ПАЛМЕР? РАССКАЗАТЬ ИМ, ЧТО Я УВОЖУ ТЕБЯ И ТЫ НИКОГДА НЕ ВОЗРАЖАЕШЬ? ЧТО ТЫ НИКОГДА НЕ КРИЧИШЬ И НЕ ЗОВЕШЬ НА ПОМОЩЬ? РАССКАЗАТЬ ИМ, ЧТО СО МНОЙ ВИДИШЬСЯ ТОЛЬКО ТЫ, И НИКТО ДРУГОЙ? НИКТО НЕ ПОВЕРИТ ТЕБЕ, ЛОРА ПАЛМЕР… Я СЛИШКОМ ОСТОРОЖЕН».
Господи… вот опять это случилось… Он снова проник на страницы моего дневника… Ведь это же совсем не то, что я хотела написать! Я схожу с ума от страха при мысли, что БОБ нашел лазейку, позволяющую ему хозяйничать в моем дневнике, как будто это он вкладывает в мою голову слова за несколько секунд до того, как я записываю их в дневнике в качестве моих собственных.
Какого выкупа ты от меня хотел бы, БОБ?.. Может быть, что-нибудь из того, чем владеет моя семья? Я готова дать тебе все, лишь бы в обмен ты согласился навсегда оградить меня от своего присутствия.
Ну, давай обсудим возможный обмен, БОБ… На что ты готов меня обменять?
«Я СОГЛАСЕН, ДАВАЙ МЕНЯТЬСЯ».
На кого это?
«В ТАКИХ ДЕЛАХ НИКОГДА НЕ ЗНАЕШЬ НАВЕРНЯКА… Я ВЕДЬ МОГУ И ПЕРЕДУМАТЬ».
Так я и думала!
Л.
2 апреля 1987
Дневник!
Мне нужен наркотик. Позарез. Иначе я пропала.
Во что бы то ни стало надо связаться с Бобби. Куда он, к черту, запропастился, когда он мне нужен? До чего же все великолепно. Я, Лора Палмер, отличница в школе, образцовая жительница Твин-Пикс… и я подсела на эту дрянь, пусть недавно, но без нее уже не могу.
И все-таки я к этому не готова… Меня по-прежнему страшит мысль, что БОБ где-то рядом и ждет.
Если он в лесу, то сейчас за мной явится, потому как, мать твою, не позже чем через полчаса я должна нюхнуть приличную порцию. Я вижу эту белую полоску порошка, она зовет меня, как может звать к себе только любовник. Как бы я хотела, чтобы БОБ пошел на обмен. Если он исчезнет, я попытаюсь найти других людей и предостеречь их, чтоб они остерегались «ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ МОЖЕТ ПРОНИКАТЬ В ТЕБЯ И ПОКИДАТЬ ТВОЕ ТЕЛО ПОДОБНО ВЕТРУ, КОТОРОГО ОБЫЧНО НЕ ЗАМЕЧАЮТ, ПОКА ОН НЕ ПРОБЕРЕТСЯ ПОД ТВОИ ОДЕЖДЫ. ЧЕЛОВЕКА, СУЮЩЕГО КУЛАК В ТО МЕСТО У ЖЕНЩИНЫ, КОТОРОЕ ТЫ, КАЖЕТСЯ, ТАК ПОЛЮБИЛА, ЛОРА ПАЛМЕР… И НЕЧЕГО ТЕБЕ ПРЕДАВАТЬСЯ ПУСТЫМ ГРЕЗАМ… ТЫ НЕ ПОЛУЧИШЬ ТОГО, ЧЕГО ХОЧЕШЬ. УЖ Я ОБ ЭТОМ ПОЗАБОЧУСЬ.
ЗАПОМНИ, ЛОРА ПАЛМЕР, Я МОГУ МАНИПУЛИРОВАТЬ ТВОЕЙ СОВЕСТЬЮ, ТАК ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ЧУВСТВОВАТЬ ТОЛЬКО ТО, ЧТО ПРИКАЖУ ТЕБЕ Я. НЕУЖЕЛИ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО НАСТАЕТ ЧАС ТВОЕЙ ГИБЕЛИ? НЕ ВИДИШЬ, ЧТО СНОВА ГОТОВА УСТУПИТЬ МНЕ? БЕРИ МЕНЯ ОБРАТНО К СЕБЕ, И ТОГДА НЕ ПРОИЗОЙДЕТ НИКАКОГО НЕСЧАСТНОГО СЛУЧАЯ В ТЕЧЕНИЕ СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ, ЕСЛИ КТО-ТО И ПОСТРАДАЕТ, ТЫ СМОЖЕШЬ УЛЫБНУТЬСЯ, ЗНАЯ, ЧТО ВСЕ ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ. ЭГОИСТКА, НАРКОМАНКА С ЛЕСБИЙСКИМИ НАКЛОННОСТЯМИ!»
Да пошел ты нахуй!
Может, пойти к Лео и попробовать раздобыть «снежок» у него? Разживусь порцией – и тогда снова обрету свободу. Снова смогу быть госпожой своих мыслей. Я, и только я! Они принадлежат мне. Остается только где-то достать «снежок»… И надо, чтоб кто-нибудь меня подбросил до Лео… Да катись все куда подальше, пешком дойду. Вот встану сейчас, спущусь вниз по лестнице и выйду через парадную дверь как ни в чем не бывало. Достану «снежок» – и мне станет лучше. Я опять смогу думать. Заявлюсь к Лео, и все будет о’кей.
Беру тебя с собой, Дневник.
Лора
2 апреля 1987
Дорогой Дневник!
У Лео была компания женского пола, и никто не мог открыть мне дверь.
О господи… Деньги… Вот дерьмо!.. Может, он даст мне наркотика, а расплачусь я потом. Или… Погоди, кажется, Лео выходит из дома.
Скоро все расскажу, Л.
Лео будет великодушен насчет денег за наркотик. Я надеюсь, надеюсь, надеюсь.
2 апреля 1987
Вернулась от Лео и счастлива!
Он достал что надо, и все чудесно. Как раз достаточно, чтобы понюхать… Голова снова начала соображать… Я чувствую, как кровь побежала по жилам. Лео я сказала, что у меня это не тяга, как у этих чудиков-наркоманов, а просто я ужасно долго не сплю… Погоди!
БОБ исчез. Я больше не ощущаю его присутствия. Может, это потому, что я под кайфом. Может, я сумасшедшая и сама его придумала… Нет уж, мать твою. Я была бы действительно сумасшедшей, если бы всерьез считала, что его выдумала… Нет, он существует. Я знаю, что это так. Знаю. Никогда бы не смогла и не стала придумывать такого злодея, как человек, о котором я веду речь.
Я начинаю становиться тем существом, которым, по словам БОБА, и должна была стать. Падшей женщиной, которую третируют, которой не доверяют. Потерянная, она живет только сексом и наркотиками, благо они всегда под рукой. И неизменно приносят мне тот кайф, на который я рассчитываю… И никаких сюрпризов. Ты что, не видишь, что убиваешь меня, БОБ? Ты к этому стремишься?
