разворачиваюсь.
— Куда? — удивленно выдыхаю в ответ.
— Дам тебе свою. Длинную и непрозрачную.
Алекс выходит из кухни, а я на дрожащих ногах, топаю следом.
Положив голову на подушку, я вновь никак не могла уснуть. И футболка Алекса только усугубила ситуацию. Она чистая, выглаженная, а его запах всё равно чувствуется. Ещё как представлю, что он её носил и совсем плохо становится. Хотя «плохо» это не то слово, скорее беспокойно и возбуждающе.
Это нормально вообще, что на его вещь, мое тело так реагирует?!
Сбив простынь в веревку, своими метаниями по дивану, я решаю подняться. Но только мои ступни касаются пола, я слышу тихий плач малыша.
Я всего пару раз успокаивала Андрюшу ночью, так как Алекс меня больше не допускал до их спальни. Я там даже не прибиралась, впрочем как и в его кабинете. Мужчина всегда занимался этим сам. Но сейчас я не сдерживаюсь и на цыпочках выхожу на кухню. Карапуз перестанет плакать — вот тогда и я вернусь на диван.
Но хныканья никак не прекращались, скорее наоборот. А когда плач ребенка стал приближаться, я подскочила на месте и распахнула дверь в прихожую.
— Варя, — как-то порывисто прохрипел Алекс, неся колыбельку сына в руках, — забери Андрея, мне как-то херово…
— Конечно.
Я стремительно подлетаю к Алексу и забираю у него переносную колыбельку с малышом. После я оглядываю мужчину, но темнота не дает мне ничего понять, поэтому я тихо говорю.
— Сейчас уложу малыша и к тебе приду. Может помощь какая…
— Нет, — категорично отвечает Алекс и передав мне бутылочку со смесью, уходит к себе.
Андрюшу я укладываю долго. Смесь он высосал быстро, а вот засыпать совсем не торопился. Я даже в какой-то момент подумала, что он соскучился по мне за вчерашний день, что мы не виделись. Я так решаю потому, что он неотрывно следит за мной, пока я хожу с ним по гостиной туда-обратно. Причём малыш не плачет, не капризничает — он просто лежит у меня на руках и не отводит глаз от моего лица.
Когда Андрюша наконец засыпает, я осторожно укладываю его в колыбельку в гостиной и тут же мчусь к Алексу. Пусть ругается, но я не успокоюсь, пока не пойму, что у него всё в порядке. Без стука, я тихо приоткрываю дверь и медленно вхожу в спальню Степанова.
В комнате горит лишь маленький ночник, поэтому света было довольно мало, но достаточно, чтобы рассмотреть обстановку вокруг. В спальне беспорядок: детские вещи не сложены аккуратной стопкой на столе, а разбросаны на полу. Тут же на полу валяется ложечка из каробки с детской смесью, а рядом сама смесь, рассыпанная по ковролину. Покрывало с кровати сброшено на пол, также как и шорты мужчины. Причем, когда я забирала футболку, такого хаоса в спальне не было.
Подойдя к распластанному на постели Алексу, я внимательно осматриваю мужчину. Он спит без одеяла, на лбу капли пота, которые на ощупь оказались холодными, так же как и лоб Алекса. Ему действительно плохо, а все эти вещи он наверняка не специально сбросил на пол.
Пройдя в ванную комнату при спальне, я намочила полотенце водой и стала осторожно обтирать лоб и тело мужчины. И в этот самый момент Алекс распахнул глаза.
— Варя! — глухо прошипел он и резко потянул меня на кровать.
Опрокинув моё тело на простыни, он навалился сверху и я даже не успела ничего сказать, как его губы накрыли мои и стали остервенело вгрызаться в них.
Это поцелуй отличался от других, он был словно на грани, на остатках дыхания. Алекс, с глухими стонами, пожирал мой рот, словно он был единственным источником жизни и света. Может я и утрирую, но именно так я это чувствовала.
Его хриплое дыхание сливалось с моим порывистым и дарило окружающей тишине какую-то свою неповторимую и сверхценную мелодию. Мелодию, от которой наши тела горели и плавились. А когда Алекс прикусил мою нижнюю губу, я испытала не боль, а еще большее наслаждение.
Выгнувшись под мужчиной дугой, я простонала в его нетерпеливые губы, после чего Алекс словно сорвался. Теперь его руки были везде: шея… грудь… живот… бедра. Бешеный темп и бешеное удовольствие. Под его руками я хрипела и кусала его плечо, чтобы мои стоны не разбудили малыша.
А когда мои трусики были безжалостно порваны, я приподняла бёдра навстречу его рукам.
— Алекс, — судорожно прошипела я, когда пальцы мужчины стали порхать между моих мокрых складок, задевая самую чувствительную и самую желанную точку, — Алекс!
Всего несколько секунд и я полетела в ту реальность, где уже была благодаря этому мужчине. В ту реальность, где всем заправляло наслаждение и высшие грани блаженства. В ту реальность, из которой я возвращалась с ощущением полного счастья — в душе и теле.
Но сегодня, моё возвращение сопровождалось алчными поцелуями Алекса. Он не оставлял мои губы в покое, срывал с них все стоны и крики наслаждения, вбирал в себя всё, что я могла ему дать.
И вдруг мужчина остановился. Алекс одним движением раздвинул мои бёдра в стороны и навис надо мной.
— Варя, я хочу тебя… взять, — просипел мужчина, глядя на меня своими темными, как ночь, глазами, — слышишь..? Останови, если не хочешь…
Он так часто дышал, что и моё тело, распластнанное под ним, вибрировало от такого дыхания. А потом, он практически лёг на меня, отчего между ног, я сразу же почувствовала давление его твердого, подрагивающего члена.
Душа наполнилась страхом и тревогой, но сегодня я не могла остановиться. И не только из-за него. Из-за себя тоже. Невозможно отказать в любви любимому человеку. Любимому и дорогому.
Подавшись бедрами ему навстречу, я поймала его горящий взгляд и тут же почувствовала, как мне на щеку упала теплая капля, потом другая. Это… не может быть, — эхом отдаётся в голове и вместе с осознанием он резко входит в меня.
Его губы сразу же накрывают мои, глуша стон боли, но боли не физической, а душевной. Боли за этого сильного и сурового мужчину, который сейчас открыл передо мной другую грань своей души, сердца… Он впустил меня в свой мир… пусть и на мгновение.
27
Проснулась от жара и тяжести, сковавшей всё моё тело. Поёрзав во сне, я попыталась избавиться от настолько тяжёлого одеяла, но… Но тут же распахнула веки, потому что в голове замелькали картинки-вспоминания.
В комнате был полумрак — видимо на улице уже светало, потому что через шторы
