Разин действовал быстро и решительно. Струги повернули к берегу, ткнулись носами в прибрежный песок; казаки выскочили, взобрались на берег и немедленно ударили по стрельцам, которые не ожидали такого натиска. Одних рубили саблями, других стреляли из пищалей. Бросились стрельцы врассыпную в степь, а казаки кричали им вслед, чтобы не смели больше попадаться им на пути, не то всех убьют до смерти.
В следующие дни казаки сбили еще несколько небольших стрелецких застав и очистили себе путь на Царицын. Они вышли из стругов в самой излучине Дона, где он ближе всего подходит к Волге, вытащили лодки на берег, обсушили их, а потом поставили на катки и двинулись в сторону Царицына.
Вскоре вдали заблестела волжская вода. Разведчики, что дежурили в здешних местах уже давно, коротая время по балкам, в шалашах, у костров, донесли, что путь к реке чист. Как и ожидал Разин, вышли казаки выше Царицына. Там и спустили струги на воду. В заливах их ждали еще несколько десятков человек, которые успели набежать сюда на своих лодках из разных мест.
Совсем немного отдохнули казаки после донского перехода. Вскоре же погрузились на суда и двинулись вниз но Волге.
Часть II
УДАЧЛИВЫЙ АТАМАН
«ИЗ-ЗА ОСТРОВА НА СТРЕЖЕНЬ…»
Наконец-то осуществилась давнишняя мечта Степана Разина — во главе большого казачьего войска он вышел на российские просторы.
В свои тридцать семь лет Степан многое уже постиг, многое умел. Умел он строить укрепленные казачьи станы на буграх, чтобы обезопаситься от внезапного вражеского нападения, знал разные казацкие хитрости, которые атаманы и старые казаки передавали из колена в колено, умел воевать внезапно и дерзко, не щадя ни себя, ни врага. Не надо ему было более ни московской чести, ни воеводских и атаманских посулов. Он понял, что не быть ему никогда таким хитроумным, как Корнило Яковлев, Наум Васильев и другие. Нет. Совсем другие мысли владели им все чаще и чаще. Ему казалось, что боль голодного, запоротого крепостного крестьянина, беглого затравленного холопа, нищего и придавленного посадского человека, горькая доля волжского бурлака и водолива, горемычного ярыжки — это и его собственная боль. Железным обручем схватило Российское царство простых людей и в своих пределах, и на огромных вольных украйных землях. Добирается до Дона, Яика и Запорогов. Кончается вольная и свободная жизнь. Это был страшный враг, враг жестокий и неумолимый, и бросаться на этого врага в одиночку, с дубинкой было немыслимо. Нужны были верные друзья, нужны были многие люди, как у Василия Уса, а может, даже и более. А какая ему, Разину, цена, если он, дожив почти до сорока лет, так и не сумел оторвать казаков от суесловия казацкой старшины, встряхнуть их, вернуть казакам их былую славу и веру? И только выход в верховые городки дал и Василию Усу, и Степану Разину небывалую дотоле силу, славу и власть…
И вот теперь, все подготовив с великим тщанием и осторожностью, вывел Степан на Волгу две тысячи человек. Двадцать пять стругов и великое множество лодок не плыли, а летели вниз по течению, по желтоватой мутной волжской воде в сторону моря.
Никогда до этого не выходило в разбойный казачий поход столько народу, да и сам народ этот был необычным для казачьих походов. Немного среди них было старых домовитых казаков, а больше все люд новый, молодой, беглый, дерзкий — недавние помещичьи крестьяне, боярские холопы, разорившиеся посадские люди, ярыжные работники.
Разин сидел, как обычно, на переднем струге, на крытой ковром лавке. Рядом с ним сидел ближний есаул, дорогой друг Иван Черноярец. Степан знал его еще по Черкасску. Вместе они задумывали этот поход, говорили с людьми. Другие есаулы и сотники плыли в следующих стругах. Фрол Минаев, Якушка Гаврилов, Леско Черкашенин и иные. В ногах у Степана, на дне струга, стоял бочонок с ренским вином, купленным по дорогой цене еще в Паншине у воронежского торгового человека. Рядом на лавке лежали атамановы сабля и бунчук. За поясом у Степана торчал пистолет, тускло поблескивая рукояткой с дорогой серебяной насечкой. Круглая косматая шапка надвинута на самые атамановы брови, а из-под бровей взгляд — внимательный и строгий.
Несутся струги по Волге, вьются над ними чайки.
Мерно в пояс сгибаются перед Разиным гребцы. Совсем уже побурели от пота их рубахи, а атаман все помалкивает, не дает знака к остановке. Он внимательно всматривается в берега, будто отыскивая что-то; наконец около полудня дает приказ — к берегу. Веселей заработали гребцы, быстрее полетели струги по воде, разбрасывая в стороны желтоватые волны. Еще несколько взмахов весел, и лодки уже уткнулись острыми носами в песчаный берег. Тут же казаки, скинув сапоги и задрав до колен штаны, влезли в воду, подтянули струги к берегу, перекинули мосточки с лодок на песок, помогли сойти атаману и есаулам.
Степан поднялся на крутой берег, осмотрелся вокруг и приказал разбить здесь первый казачий стан.
Еще только вышел Разин на Волгу, а молва о нем уже летела по всей реке. Больше прежнего обнадеживался простой люд, беспокоились воеводы, стрелецкие начальники.
Не удержав Разина на Дону, решили воеводы заступить казакам путь по Волге. 22 мая 1667 года астраханский воевода Иван Андреевич Хилков, блюдя службу, выслал навстречу казакам своих стрельцов. Водным путем пошли на Черный Яр для поиска казаков в стругах стрелецкий голова Богдан Северов, а с ним четыре человека сотников, четыреста стрельцов, да солдатского строю иноземцы поручик Кашпар Икольт и прапорщик Вальтер Завалих и сто человек солдат. А сухим путем двинулся стрелецкий голова Василий Лопатин, а с ним три человека сотников, конные стрельцы триста человек, да триста человек юртовских татар с табунным головою. В Черный Яр была отправлена наказная память тамошнему приказному человеку Александру Жердинскому — придать немедля тридцать человек добрых стрельцов в стругах Северову и двадцать человек конных стрельцов Лопатину и чинить им поиск над казаками сообща, и если милосердный господь бог помощи им подаст, то тех воровских казаков велено было переимать или побить. Поскакал гонец и в Царицын к воеводе Унковскому с приказом дать в помощь своих стрельцов Северову и Лопатину, как те придут на Царицын, и обо всем в Астрахань, на низ, подлинно отписать.
А казаки тем временем укрепляли свой бугор. Разин решил устроить свой стан так, как это он уже сделал однажды в Паншине городке. Опасался атаман внезапного налета стрельцов, неподалеку бродили и лихие татарские и калмыцкие отряды, опасной жизнью жила степь, опасно было и на Волге. И хоть не привыкли казаки проводить время с лопатой в руках, по такое уж дело: раз атаман сказал — значит, надо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
