что скажет его коллега. Он не ошибся.
- У меня тоже нет! Голышом. В нудистов поиграем, - Ершов хихикнул. - Поедем на Курмашевские озёра. Там никого не бывает, а ехать 10 минут от силы.
- Давай девчонок позовём? – предложил Устинов.
- Каких? – не понял Ершов.
- С ЦПС (центр правительственной связи – прим. авт.), - ответил Устинов. – Вчера в столовой с ними вместе обедали. Они тоже на жару жаловались. Забыл? Только я сам к ним схожу, звонить не буду.
Устинов убрал документы в сейф, закрыл его. Ключ сунул в карман брюк и вышел из кабинета. Ершов последовал его примеру: убрал документы, закрыл сейф.
Когда из года в год, изо дня в день половина первого ходишь в одну и ту же ведомственную столовую, в которую посторонним не проникнуть никоим образом, поневоле перезнакомишься со всеми посетителями, которые тоже ходят в эту ведомственную столовую из года в год изо дня в день в это же время, да еще и некоторым образом являются твоими коллегами.
Когда-то ЦПС входил в структуру КГБ. Потом их разделили, но в регионах они продолжали размещаться в зданиях по соседству, разве что вкоридорах между ними установили двери с цифровыми замками.
Только столовая осталась общей. В этой столовой, стоя в очереди, Устинов и Ершов и познакомились с девчонками-сотрудниками ЦПС Надей, Олей, Леной и Катей. Сначала стали просто здороваться, затем пропускать их вперед себя в очереди. Девушки ходили в столовую почти всегда вместе, причём, в отличие от оперативников КГБ, всегда в военной форме, которая, откровенно говоря, им очень даже шла. А в последствии оказалось, что девчонки и сидят в одном кабинете.
Правда, дальше поздравлений с днём рождения и обмена шоколадками и т.д. отношения развиваться не стали – и те, и другие были женаты-замужем.
А вот искупаться в обед – это можно! Это – запросто!
Минут через десять Устинов вернулся.
- Поехали! Они на стоянку подойдут.
К машине подошли все четыре. Ершов, рассчитывавший, что поедут не все, скептически хмыкнул. Устинов отмахнулся:
- Поместимся!
Фигурки у девчонок были хоть и не хрупкими, но спортивными: всё-таки военнослужащие, аттестованные инженеры с офицерскими званиями, и, соответственно, как все офицеры, ходили на ФИЗО, сдавали зачёты. И попробуй не сдай! Сразу часть квартальной премии долой! Даже своеобразная процентовка на эти случаи в отделе кадров существовала: не сдача норматива по бегу – 10 %, по подтягиванию – 5 %, по стрельбе – 15 % и т.д. Впрочем, при приёме на службу при прохождении медкомиссии все кандидаты сдавали нормативы по физподготовке. По подтягиванию прямо в кабинете хирурга – у него прямо в дверном проёме была установлена перекладина!
Поэтому девушки, хоть и с некоторым трудом, но вполне уместились вчетвером на задних сиденьях.
Село Курмашево располагалось километрах в десяти от города. Общественный транспорт туда ходил дважды в день – утром и вечером. Озёра находились еще дальше, километрах в трех по грунтовке. Место считалось безлюдным, но шикарным с точки зрения отдыха и рыбалки.
До озера добрались минут за двадцать. Доехали бы быстрее, да на выездном посту ГАИ инспектор поднял жезл, узрев четырех пассажиров сзади. Устинов продемонстрировал удостоверение, инспектор, недовольно хмыкнув, козырнул и буркнул:
- Езжайте!
- Не вышло денюжку срубить, - буркнула сзади Катя, когда машина отъехала от поста.
- Бедные мы, бедные, - деланно всхлипнул в ответ Ершов. – Денег нет, взяток не даём.
- Зато какой азарт у него в глазах был! – добавила Оля.
Шутя и балагуря, они проехали село, свернули на грунтовку, проехали одно, ближнее, озеро (возле него паслись коровы), доехали до следующего, остановились.
Вокруг озера рос островками ивняк, отсекая песчаные пляжи от любопытных глаз.
- Мальчики налево, девочки направо! – скомандовала Надя, выбираясь из машины. Кстати, она была старшей по званию среди подруг – целый майор – ну, и по возрасту тоже.
- И не подглядывать! – добавила Оля.
Устинов демонстративно вздохнул:
- Вот начинаешь приставать к женщине, она обижаться начинает, не пристаешь – вообще злится!
Он с Ершовым отошли метров на двадцать, к другому пляжу, скрытому кустами. Быстро разделись, скидывая всю одежду, включая трусы (не идти же в подмокших брюках потом на работу!).
Ершов саженками рванул к середине озера, стараясь не смотреть в сторону плещущихся девчонок, хоть их прелестей и не видно было под водой. Устинов нырнул, проплыл под водой метров пять, вынырнул, доплыл до берега.
Ему, в принципе, этого хватило – организм освежился. Он поднял с одежды, сложенной на траве, часы. Можно было еще минут 15 плескаться без риска опоздания.
- Надо было арбуз купить! – мелькнула мысль. – По жаре самое то!
Игорь уже вылезал.
- Обсыхаем и обратно?
Денис кивнул.
- Девчонки! – крикнул Ершов. – Мы одеваемся! Через 10 минут поедем!
- Хорошо! – отозвалась то ли Оля, то ли Надя, а может и Катя.
Устинов сел за руль. Надо было развернуться. Рука чуть дрогнула, ключи упали на пол. Он наклонился, неудачно шевельнул ногой, засунув ключи аж под сиденье.
- Блин! – в сердцах выругался Денис. Он вылез из машины, осторожно, чтобы не испачкать брюки, опустился на колени. Сунул руку под сиденье.
- Блин! Ё-моё!
Ключи запали достаточно далеко. Устинов засучил рукав рубашки, сунул руку подальше, обдирая кожу.
Ершов, оглядываясь в сторону девчонок, поспешно натянул трусы, брюки, влез в туфли, не одевая носков.
- Нашел? – поинтересовался он у товарища.
- Нашёл, - угрюмо отозвался тот. – Нашёл! Нашел, мля!
Игорь никогда не слышал, как Денис ругается матом. Следующая фраза поразила его не только содержанием, но затейливой формой. Оглянувшись на одетых уже девушек, Устинов резко замолчал, коротко бросил:
- Садись! Всё потом.
И всю обратную дорогу молчал, не откликаясь даже на реплики «связисток» с заднего сиденья. Словно заразившись его настроением, умолкли и Игорь с пассажирками.
Устинов остановил машину у подъезда Управления.
- Выходим побыстрее, - скомандовал он и обратился к Ершову. – Я буду через час. Скажешь, если кто спросит, ушел на встречу.
- Что это он? – тихонько поинтересовалась у Ершова Надя.
Ершов пожал плечами:
- Может, машина забарахлила?
- Спасибо, мальчики, вы лучшие! – улыбнулась Оля. – Денису тоже это передай!
***
Спустя два часа.
Устинов вошел в кабинет, хмыкнул, глядя на коллегу:
- Меня никто не спрашивал?
- Нет, -
