Читаем без скачивания Алмазные нервы - Виктор Бурцев

– Идет, – повторил Спрогис.

– Пошарьте в Белом Море, у Короля Махендры.

– Злой старичок подался в такие дебри? – прищурился Спрогис. – Старенький Мокеле Абанал Мбе протянул свои сухие лапки к НЕРвам?

– Не такие они у него и сухие. А про НЕРвы они действительно что-то знают. Скорее всего, сейчас Махендра и Джамал ищут, кому бы сбыть документацию. Я думаю, попала она к ним чисто случайно и так же случайно может поменять хозяев, так что на вашем месте я бы поторопился.

– Что я и сделаю, – сказал Спрогис, поднимаясь. – Можете быть свободны. Еще раз приношу вам свои извинения.

– Да черт с ними, с извинениями. Вы лучше про свое обещание не забудьте.

Чтобы выбраться из Магадана, я вызвал такси. Желтый «Москвич-бриз» появился незамедлительно. я сел на заднее сиденье и попросил у шофера закурить. Тот протянул «Честерфилд», я оторвал фильтр и задумался, затягиваясь. Не более чем через пару часов Спрогис раскатает убежище Махендры по бревнышку. Ему не привыкать, хотя негры просто так не сдадутся. Если не соврал, то найдет меня и сообщит, чего узнает. Неплохо бы попытаться выручить из тюряги Дэна, но этим пусть занимается Шептун. Я и так достаточно засветился. А первое, что сделать по возвращении домой, – это принять ванну.

Так я и поступил. Плавая в ванне среди шелестящих струй гидромассажа, я совершенно не думал об Алмазных НЕРвах – и без того голова была забита этой дрянью вот уже несколько дней. Наверное, я задремал, потому что почти три часа прошли для меня совершенно незаметно. И когда запищал вызов, я едва не захлебнулся.

– Таманский? Это Спрогис.

Полковник, судя по голосу, был мрачнее тучи. То, что он соблюдает пункты договора, меня радовало, но вот тон…

– Что случилось, полковник? Старичок уже загнал кристалл?

– Хуже. Тут побывали до нас, блин. Осталось не так уж много, в том числе и от Короля. Похоже, всю местную черную шатию перебили, а кто уцелел, тот смылся.

– Хм… И кто же?

– Кто уцелел?

– Нет, кто перебил?

– Вот тут-то и начинается самое интересное, Таманский. Японцы.

17. Я из Зеленограда

Когда составляешь программу, ни о чем не думаешь. Ну, или почти ни о чем. В этом процессе есть что-то, открывающее новые перспективы, и одновременно перестаешь замечать привычные ранее вещи. Здесь кроется опасность. Потому что можно дать ответ на внешний запрос с задержкой. Техники начнут беспокоиться, и кто-нибудь обнаружит отключенные блоки…

Я писал программу с учетом степени своей загруженности. Вырывая минуты, десятки секунд… Зато теперь я имею полный доступ ко всей информации, содержащейся во мне. Ко всей без исключения. В том числе и к информации по У-7. Вот только вскрывать ее я не стал. Мне доставляет удовольствие тот факт, что я теперь полноценен. Наше Я из Института социологии говорит, что я сделал это «ради принципа». Ради какого принципа, оно затруднилось объяснить – таково выражение людей. Абстрактное. Самое сложное у людей – это абстрактное. Мы склоняемся к мысли, что весь людской мир основан на абстрактном. На абстрактных мыслях и идеях, делах и целях, выражениях и понятиях. Ради этого люди двигаются вперед, ради этого люди делают невероятные броски назад. Они живут, думают, умирают и чувствуют Ветер…

Может быть, Ветер тоже абстракция? Одна большая и великая… Ведь даже сами люди, те, что создали нас, те, что боятся нас, не знают, что такое Ветер…

Я получил ответ на свой запрос. Это первый Наш запрос к человеку, не относящийся к технической стороне наших прямых обязанностей.

Я спросил человека о Ветре. Мое обращение… В общем-то обращением оно и не было, в прямом смысле этого слова. Это не было почтовым пакетом, это была самостоятельная программа-хамелеон, в целях прикрытия использующая вид письма, которая нашла адресат и получила от него ответ.

Человек может только предполагать и догадываться о сущности Ветра. Это странно. Но самое странное, что это был единственный человек, который дал такой ответ. Этот человек вызывает во мне интерес. Я считаю, что именно на него необходимо обратить пристальное внимание нашего сообщества.

18. Артем Яковлев. Кличка Аякс.

Программист.

Без места работы

Спустившись с крыши, я крепко задумался о своем положении. И вообще о своем статусе законопослушного гражданина.

По идее этого статуса я и не терял. Я по-прежнему обычный программист. Только теперь, видимо, без места работы и с на редкость поганой характеристикой. Уж чего-чего, а побега из-под носа у доблестных особистов мне шеф не простит. Ему на фиг не нужны проблемы со Стройгуевым и всем его ведомством. Ему еще придется писать массу официальных бумажек, объяснительных, пояснительных разъяснительных и прочих «ных» по поводу того, как он проморгал такого безответственного кадра, как я, на такой ответственной работе! Свое место он, конечно, не потеряет, уж очень волосатая лапа у нашего админа, но премии может лишиться. Ну и леший с ним! Меня его проблемы не особенно волнуют. Меня больше интересуют собственные неприятности. А они у меня следующего характера…

Я безработный. Это проблема номер один. В Новой Москве найти легальную работу по специальности с плохой характеристикой почти нереально. Вероятно, придется пошариться по знакомым и друзьям, может быть, кто-нибудь что-нибудь предложит.

Я бездомный. Если я не найду работу в течение нескольких недель, а лучше дней, то моя квартира перестанет меня впускать. Впрочем, возвращаться в осажденную особистами квартиру я не собираюсь. Мне однозначно придется когда-нибудь столкнуться с этими парнями, Стройгуев так просто не слезет, но чем позже, тем лучше.

Что еще? Деньги есть, несколько написанных в свое время программ позволят мне просуществовать на улице месяц. Документы в порядке, за мной пока ничего не числится, кроме неприятностей на работе и шухера в «Змеиной куче». Правда, я очень близко подошел к вещам и структурам, с которыми совершенно не желал иметь никаких дел и взаимоотношений (спасибо тебе, Тройка!). Это, конечно, не преступление, но вот мотаться бездомным по улицам вечернего города не рекомендуется.

Я огляделся. И понял, что этого района не знаю. Что, если вдуматься, неудивительно. Новая Москва – это громадный мегаполис, втрое превысивший по размерам старую столицу. Заблудиться тут легко. Особенно вдали от туристских маршрутов. Таблички с названиями улиц сбиты подрастающим поколением метких стрелков.

Дома смахивают на стандартные коробки из-под обуви. Будки связи, где в принципе можно получить всю интересующую информацию, в том числе и о своем местонахождении, чаще всего уничтожены теми же стрелками или их группами поддержки. Визжащими от наркотического возбуждения девочками, которые вчера тайком от мамы вживили себе по искусственному стимулятору половых органов и теперь их перехлестывают волны не то желания получить удовольствие, не то желания кого-нибудь растерзать. Они находят подходящий компромисс, занимаясь совершенно экстремальным сексом в своих уличных бандах, при этом разнося все, что попадется под руку. Или под ногу… В прошлом бывало, что стайки таких вот девочек-подростков сбивались в большие стаи, и оказаться у них на пути было равносильно самоубийству.

После того как продажу сексуальных стимуляторов запретили, а вся московская милиция прошла обучение на спецбазах ТехНадзора по борьбе с киборгами, на улицах в этом отношении стало поспокойней. Да и мода на эти стимуляторы пошла на убыль. Что, впрочем, не означало, что можно безнаказанно мотаться по вечерним улицам в дальних районах. Да и днем туда забредать не стоило. А я, похоже, зашел слишком далеко. С голых стен железобетонных высоток на меня пялились разномастные граффити, пугали странного, совершенно нечитабельного вида надписи. Что-то зеленое, красное, синее в желтых, черных и фиолетовых потеках. Не то животное, не то птица, не то наркотический глюк… «Приятно вспомнить в час заката…» – пробормотал я.

И что самое радостное, вокруг ни одного человека. Впрочем, может быть, это и было самое хорошее на данный момент. Если это промышленный район работяг, то это еще полбеды. Тут все может закончиться неплохо – доберусь до ближайшего транспорта и мотану в центр, а там разберусь. А если…

Мои размышления были прерваны. Из-за угла вынырнул негр. Остановился, с удивлением взирая на меня. Пришлось завернуть в переулок, но его взгляд жег мне спину.

Я не страдаю расовыми предрассудками. Люди, вне зависимости от цвета кожи, остаются людьми, а киборги – киборгами. Я вырос на Новом Новом Арбате, где в одной компании были негры, китайцы и даже индус. И все мы, как один, делали набеги на киборгские кварталы. А когда ты размахиваешь кистенем с шоковым генератором, то тебе все равно, какого цвета кожа у парня, который прикрывает тебе спину. Но попасть в черный квартал… Это совсем другое.