Читаем без скачивания Алмазные нервы - Виктор Бурцев

Проклятье! Я наконец понял, где оказался. Эти граффити на стенах, разбитые кабинки связи, грязь… Я забрел в Белое Море.

«Повезло тебе, белый» – так говорил мне мой уличный приятель, когда после погрома зашивал мне разодранное бедро. Как бишь того парня звали? Негр из нашей тусовки… Вот сейчас, если не уберусь куда подальше, из меня его братья по крови флаг Британии сделают. В красную и белую полоску.

Мимо проехали большие, с широкими колесами, фургоны. Они задержались на перекрестке, и я успел проскочить перед бампером ведущей машины. На несколько секунд они закрыли от меня того чернокожего парня, что уже направился за мной следом. Я нырнул в ближайший подъезд.

– Йо. Белый, – произнес удивленный голос у меня над ухом. – Ты что, мальчик, травки обкушался? Нет, вы посмотрите, в натуре – белый! Белое мясо.

И в подъезде раздался громкий женский смех.

Я рванул дверь, разборки лучше вести на улице, но чья-то нога, прижав дверную панель, не дала мне осуществить задуманное.

– Ты куда? Так быстро?

Я повернулся. Передо мной стояла молодая девушка, лет двадцати, с яркими, кислотно-зелеными волосами, дико смотрящимися в сочетании с эбеново-черной кожей коренного жителя центральных районов Африки. Девушка была одна, что существенно повышало мои шансы не получить тяжких телесных повреждений при попытке уйти.

– Послушай, милая, – начал я.

– Ты явно меня хочешь изнасиловать.

– Нет.

– Да! – девушка подошла ближе, я почувствовал ее руки.

Только вот этого мне сейчас и не хватает! Чтобы меня засек какой-нибудь ревнитель чистоты черной расы в момент тесных отношений с представительницей его племени! Тут я британским флагом не отделаюсь.

– Дьявол. – Я начал отбиваться, но это скорее походило на трепыхания мухи в паутине.

– Ну-ну… Расслабься, белый… Ты ведь за этим сюда пришел… За этим. За чем же еще? На достопримечательности посмотреть? Тут можно шлюшку снять по дешевке – Ее рука вдруг приобрела каменную крепость и замерла у меня в паху. Я застыл. Одно неосторожное движение, и все мое белое богатство оказалось бы у этой ненормальной в ладошке. – Снять шлюшку, увести ее куда-нибудь… Оттрахать всей своей белой конторой, а потом накачать какой-нибудь дурью и продать… На мясо. Или самим разделать? А? Ты, падла, думаешь, я не знаю, зачем такие, как ты, сюда забредают?

– Слушай, слушай, подруга, я не тот… Ты перепутала. В натуре перепутала, слушай, ну перепутала ты. Я от ментовки когти рвал. Ну заскочил не туда… Слушай, не дури, а?

– Не ду-ри, – по слогам произнесла она, ладошка начала медленно сжиматься. – От ментовки рвал? Хочешь я тебя пидором-кастратом сделаю? Будешь всю жизнь тут рвать свой белый зад… Я таких, как ты, чистеньких, ненавижу больше всего в этой долбаной жизни. Такие, как ты, ходят в белых воротничках днем, а ночью на охоту сползаются. Наследие предков вспомнить, белое братство. Ты же меня за человека не считаешь.

Я молчал. Оправдываться не хотел. Безнадежно. Шовинизм не знает расовых границ. Ему наплевать, черный ты или белый. Впрочем, отдуваться за своих ублюдочных «белых братьев» я не хотел тоже. Я не ходил на погромы в черные кварталы, я не тыкал своим друзьям в лицо презрительное «ниггер», я не писал на стенах в ночь длинных ножей: «Старший брат следит за тобой». Я не видел разницы между человеком с черным цветом кожи и человеком с белым цветом кожи, лишь бы это был человек с КИ меньше 50 процентов. Но ирония жизни такова, что мне сейчас придется расплачиваться за тех, кто делал все это.

– Ладно, подруга, твоя взяла. Чего ты хочешь?

– Да ничего я от тебя, белый, не хочу! Слышишь, козел, ничего! Вот сейчас порежу тебя на ремни и пойду на базаре продам.

– Ну давай режь. – Спокойствие, с которым я это сказал, далось мне невероятным усилием. – Давай режь или что ты там задумала… Только запомни, стерва, ты ничем, понимаешь, совершенно ничем не лучше того бледнолицего урода, что когда-то тебя отымел и скальп с тебя содрал. Внятно объясняю? И не надо про то, что ты защищаешь свой дом, а я вломился к тебе. Я тебя даже пальцем не трогал. Ты просто взяла меня за яйца и теперь думаешь, что ты крутая защитница угнетенных народов, а на самом деле ты просто-напросто самая обыкновенная черная расистка. Ничем не лучше «старших братьев».

Вот уж что-что, а искусственную природу ее волос я заметил сразу. И неровную линию кромки волос я тоже заметил. Именно такая и бывает, когда с человека снимают скальп. Старый и зверский метод клеймения жертв. Сейчас, к счастью, не смертельный. Денег у девушки на нормальную пластическую операцию явно не хватило, да и произошло все это не так давно, если судить по ее возрасту. Шрамы на коже и на душе еще были свежи. Она явно была не из тех, кто относится спокойно к позору и к боли.

Слова, которые я нашел, были не самые идеальные. Скорее даже банальные, стандарт. Но что-то изменилось, что-то исчезло, и я почувствовал, как разжимается каменная ладошка. Девушка отошла на шаг назад и села на ступеньку лестницы. Снизу вверх по моему телу пошла медленная, тягучая боль. Не в силах стоять, я присел на корточки. А легче не стало.

– Тебя как звать? – спросил я, слегка постанывая.

– Не твое дело, – зло бросила она.

– Хорошее имя…

– Тебе чего надо тут? Такие, как ты, тут не ходят.

– Ничего мне не надо. Убраться бы только…

– Ну конечно, для твоей белой задницы тут слишком грязно…

– Для моей белой задницы тут слишком много приключений. Слушай, что с тобой такое? Я что для тебя, враг номер один?!

– Все вы…

– Белые?

– Мужики… Козлы… – Девушка поежилась, а потом спросила: – Ты как сюда попал?

– По крыше.

– Хм… Да, по крыше отсюда не уйдешь…

– Ну, по крыше не уйду, так как-нибудь по-другому. Вот отсижусь и пойду помаленьку…

– Ты что, белый, совсем мозги потерял от счастья, что шары свои сохранил? Куда ты из Белого Моря уйдешь помаленьку? На кладбище? Транспорт тут только по окраине, да и то не на каждой остановке останавливается. Ты же тут и улицы не перейдешь…

– А что же мне делать? – Я растерялся.

– Что делать, что делать. Делать раньше надо было. Думать, например, когда с крыши слезал и пер куда глаза глядят. – Девушка встала. – Пошли, чего расселся… Выведу тебя, засранца. Мимо старого маркета пойдем, ты там особенно глазами не крути. Под ноги смотри и от меня не отставай.

– Прямо военное положение… – пробормотал я. – Тебя как звать-то?

– Вуду.

Я быстро пошел за девушкой.

Не знаю, каким образом Вуду заработала себе такой авторитет, но, когда нас остановил огромный чернокожий парень и что-то спросил вполголоса, указывая взглядом на меня, эта симпатичная, худенькая девчонка со спортивной фигуркой решила проблему в три слова. Она сказала:

– Пошел на хер.

И мы преспокойно продолжили путешествие.

Как раз мимо тех самых фургонов с затемненными стеклами, перед которыми я перескочил дорогу, спасаясь от преследования. Я успел заметить, что за рулем одной из машин сидит японец.

Странные вещи можно увидеть, если подключиться к камере наблюдения. Если потянуться к ней из глубины Виртуальности, подчинить ее несложные программы и посмотреть ее единственным глазом на то, что творится внизу. Вслушаться чувствительными микрофонами.

Странные вещи.

– Послушай, Король, мы уважаем твое дело и твои интересы. Мы не трогали твою территорию, зная, что ты мудр и готов к сотрудничеству. Мы уважаем умного партнера, и многие дела были проведены совместно между нашими людьми. Сейчас мы просим тебя об услуге. Мацуо просит тебя, Король, отдать ему то, за чем мы пришли. И хочет, чтобы ты назвал свою цену. Он невысок, он желтокож, он одет в строгий костюм. Те, что стоят позади, гораздо крупнее.

Тот, кого маленький человек в строгом костюме называет Король, сидит в кресле и смотрит куда-то в сторону. Смотрит в сторону, кривит губы в усмешке.

– Видишь ли, дружок, – начинает Король, и взгляд его проницательных карих глаз натыкается на маску безразличия и покоя на лице маленького человека. – Я не совсем понимаю, какое дело сынам Страны восходящего солнца до того товара, которым владеем мы. Ваша зона далеко, ваши люди тоже далеко, и ваши интересы очень редко пересекаются с нашими. Конечно, мне очень приятно было работать с вами. Мы славно поразвлеклись в багдадском деле. Получили выгоду с израильским товаром. Все честно, все красиво. Но скажи мне, брат, почему Мацуо считает, что мы должны ему отдать то, что принадлежит нам? Почему клан вмешивается в мои дела?

Маленький человек перед Королем легко поклонился.

– Король ошибается. То, что интересует нас, не принадлежит Королю, а попало к нему лишь случайно. И, мы готовы это признать, из-за нашей оплошности. Мы понимаем, что Король затратил на этот товар драгоценное время и деньги. Из-за нашей оплошности ты теряешь возможный доход. Мацуо предлагает тебе назвать цену.