Работали спокойно, так как многому научили прежние вылазки. Под наружный рельс железнодорожного полотна на повороте пути были установлены две мины и заложены все имеющиеся запасы взрывчатки.
Рельсы уже гудели. С каждой секундой приближался вражеский поезд.
И вдруг Старинов услышал громкий, вопреки запретам, возглас одного из своих бойцов:
— Смотрите!!!
Илья Григорьевич обернулся и оцепенел. К заминированному участку мчался весело играющий огнями классных вагонов пассажирский поезд.
Если бы можно было остановить состав, Старинов не раздумывая сделал бы это! Но его отделяло от железнодорожного полотна почти километровое расстояние.
Под колесами паровоза взметнулось пламя, до подрывников докатился взрыв. В Кордове мгновенно погасли огни.
Трудной была для Старинова та ночь. Однако вскоре выяснилось, что это был не пассажирский поезд, а поезд, перевозивший итальянских солдат и офицеров, авиационных специалистов.
Несколько дней подряд шли через линию фронта к республиканским войскам перебежчики из Кордовы — железнодорожники, мирные жители, солдаты частей охраны.
— Крушение поезда с итальянскими фашистами взбесило и потрясло мятежников, — твердили они. — Виновники катастрофы не найдены. Оккупанты вымещают звериную злобу на каждом, кто попадет под руку.
Сведения о крушении проникли в иностранную печать. На базу партизан-подрывников стали прибывать корреспонденты прогрессивных газет. Застрочили самопишущие ручки, защелкали затворы фотокамер. База подрывников на некоторое время превратилась в некое подобие конференц-зала.
С особой радостью встретил Старинов Михаила Кольцова и Илью Эренбурга. Михаил Кольцов долго беседовал с подрывниками. Он восхищался мужеством и выдержкой этих людей, их неистребимой ненавистью к фашистам.
Илья Эренбург приехал очень усталый и заночевал у подрывников. Крушение под Кордовой Эренбург кратко описал в очерке, напечатанном в «Известиях» 23 марта 1937 г.
Внимание журналистов и писателей, естественно, льстило подрывникам. Они чувствовали наконец, что перестали быть в глазах окружающих сомнительным привеском к армии. Старинова, кроме того, радовало, что они выполнили просьбу республиканских пехотинцев и моряков не забыть именно об авиации противника. А вдобавок все понимали, что теперь, после потока статей и очерков, про минеров вспомнят и в Валенсии и в Мадриде.
Так и вышло. Сначала им прислали жалованье за три прошедших месяца, что позволило им расплатиться с долгами. Затем руководителей группы подрывников вызвали в генеральный штаб республиканской армии. Выслушав доклад капитана Доминго, там решили сформировать специальный батальон для действий в тылу противника. Бойцам батальона устанавливался полуторный армейский оклад и авиационный паек. Интендантство получило указание об отпуске обмундирования и бензина.
Диверсанты торжествовали. Наконец-то им можно было перейти к самым активным и широким действиям в тылу мятежников и интервентов!
* * *
Почти каждый день на автоматических минах взлетали воинские эшелоны и автомашины. Успехи подрывников в районе Пособланко перекликались с боевыми действиями других подразделений и партизанских отрядов.
На южном фронте Старинову довелось встретить старого знакомого — М. К. Кочегарова, с которым они вместе обучали в 1930–1932 гг. будущих партизан в Киеве. Воевали в тылу врага и другие советские добровольцы, которых Илья Григорьевич знал раньше.
Пришла пора лунных ночей. Луна поднималась все выше и все дольше оставалась на безоблачном небосводе. Ночное светило «помогало» противнику. Подрывники же проклинали луну. Вскоре, однако, они научились работать и в этой обстановке, хотя одна из таких ночей здорово подвела Старинова. Он разбирал при лунном свете сумку с минно-подрывным имуществом тяжело раненного минера и сделал неосторожное движение. Все обошлось сравнительно благополучно — взорвался только электродетонатор, и Илья Григорьевич чуть не лишился кисти правой руки. Никто больше не пострадал.
Крушения на дорогах противника продолжались. Подрывники пустили под откос эшелон с марокканской кавалерией. Из тридцати вагонов не уцелело ни одного.
Мятежники были взбешены. На охрану железной дороги они поставили несколько батальонов и непрерывно вели поиски мин.
Диверсанты Старинова были начеку. У них уже имелись мины, которые взрывались при первой попытке снять их с полотна дороги. Изменили минеры и тактику действий — стали часто менять районы нападения, перешли главным образом на колесные замыкатели.
Пропустив «бдительный» патруль, подрывники выходили к дороге за одну-две минуты до подхода поезда, устанавливали колесный замыкатель, и составы валились под откос.
Так, например, был взорван поезд с боеприпасами для франкистов под Монторо. Подрывники осуществили этот взрыв в очень сложных условиях. Подойти к дороге с юга было невозможно из-за открытой местности. Осуществить вылазку за одну ночь нельзя, так как было далеко от линии фронта. С севера железную дорогу прикрывала не только охрана, но и быстрая река, помимо мин и оружия надо было нести с собой две складные брезентовые лодки. На подобных лодках в 1930–1932 гг. Старинов переплывал через Днепр, но то были только учебные занятия.
К западу от Монторо река не охранялась, и подрывники спокойно преодолели ее. Они успели поставить две мины и даже увидели, как упал под откос поезд.
Днем мятежники попытались на машинах вывозить боеприпасы из покореженного эшелона. Но и это им не удалось. Самолеты под командой К. М. Гусева внезапно налетели на скопление вражеских машин. Многие из них сгорели или взорвались тут же у разбитых вагонов.
Почти одновременно с этим бойцы из группы Старинова подорвали два небольших моста.
Ловкие, смелые, дерзкие подрывники друга Ильи Григорьевича капитана Доминго к концу марта основательно нарушили железнодорожное движение на участке Кордова — Пеньярроя.
Тогда франкисты стали осуществлять перевозки по шоссе. Но тут же диверсанты вышли на автомобильную дорогу.
Движение вражеских колонн по автомагистрали резко сократилось. Особенно в ночное время. Несколько батальонов фашистской пехоты так и не добрались до фронта, так как их поставили на охрану дорожных сооружений у самой дороги.
Совершенствовалась взрывная техника, в том числе и взрыватели. Их можно было изготовлять не только на республиканской территории, но и на скрытых базах в тылу противника. Подрывники несли и везли с собой лишь взрыватели и взрывчатое вещество, а металл для гранатных корпусов находили на месте. Для этого годились и куски водопроводных труб, и консервные банки, начиненные проволокой или гвоздями, да и просто проволока.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
