за себя.
Зиновьевы бывали заграницей, но не находились в дороге больше двенадцати часов, включая пересадки, никогда не перепрыгивали из холодной зимы в жаркое лето, вынуждая организм перенапрягаться из-за резкой смены климата, а отдых всегда был безопасным и расслабленным: цивилизованный пляж и заранее забронированное жильё. И все экскурсии брались с расчётом, что никакие форс-мажоры не помешают им вернуться вечером в свой номер.
Было ли это скучновато?
Катя так не считала. И Костя никогда не говорил, что вместо дельфинария и водопадов хочет увидеть, как делают и вино, поэтому обвинить её в том, что она помешала мужу бродить в соломенной шляпе между виноградниками нельзя. Если бы он озвучил своё желание и получил отказ и смех, тогда понятно, но он молчал.
А теперь выясняется, что Костя страдал в лишениях во время семейного отдыха, потому что его душенька тяготела к иному.
И если Катя этого не замечала, то тощая Ольга сразу увидела.
Или даже почувствовала.
Вот такая у них с ним связь сквозь года. Сука!
Глава 15. Олеся
Во взрослом возрасте заводить друзей труднее.
Но у Кати получилось
Правда Олеся была тем другом, с которым не делишься радостью. Не потому что ей всё равно, она сглазит, испытает чёрную зависть или извратит и пустит сплетню. Просто дорогостоящий презент от мужа, семейный отпуск, шикарный корпоратив и покупка новой квартиры — всё это её не касается, она от этого далека.
Зато она тот человек, которому можно признаться в чём-то плохом. Она не волшебная губка, которая заберёт себе горечь и страх, но она поймёт.
Катя с Олесей давненько не виделись. Первые годы дружбы они постоянно были на связи, но последние семь лет встречались раз в год и созванивались раз в пару месяцев в преддверии праздников.
Сегодняшний звонок вышел внеплановым, а уж то, что подруга напросилась в гости, было вовсе нонсенсом, но Олеся не стала выпытывать, что случилось, а только попросила купить яиц.
Одними яйцами дело не обошлось, также Катя принесла молочные сосиски, пачку спагетти, яблочный сок и белое вино. Не то чтобы она предполагала, что её там ждёт пустой холодильник, но если заявляешься куда-то без приглашения и голодным, нужно что-то принести.
Олесин четырнадцатилетний сын Андрюша разобрал пакет, и пока она мыла руки в ванной, уже налил воды в кастрюлю, чтобы отварить макароны с сосисками.
— Соус готовить?
— Конечно! Я к вам приехала, чтобы его попробовать.
— Только из-за моего соуса? — улыбнулся мальчик.
— Да. И Шурика дома оставила, чтобы не делиться.
В стеклянных стаканах вино было немногим светлее сока, и если не приглядываться, то можно подумать, что они выпивали втроём. Но нет, Дюша пил сок, а Катя с Олесей вино.
Через полчаса подросток, рассказав о недавно прочитанной книге и фильме, на который пойдёт через две недели после премьеры, когда основная масса его посмотрит, и в кинозале не будет толпы, оставил женщин наедине.
И даже после этого Олеся не спросила, что у подруги стряслось, а заговорила о своей работе.
Катя слушала, вникала, похвалила за выдержку и дала язвительную характеристику её бесцеремонной коллеге.
А потом позвонил Саша, которому она сказала, где находится, и что задержится.
— Значит, с сыном всё в порядке, — сделала Олеся вывод.
— С Сашкой? Да, всё отлично. В первой четверти по английскому чуть тройку не влепили, он на дополнительные занятия походил, в полугодие твёрдая четвёрка.
— А как дела у Кости?
— Он собирался уйти. Знаешь, типа не разводиться, а чтобы пожить отдельно.
Олеся знала, как мужчины разводятся, потому что её муж ушёл не пожить отдельно, а чтобы отдохнуть и создать новую семью с другим ребёнком. Со здоровым.
Поэтому Костю она считала примером правильного мужчины.
Да его, блин, все таким считали!
Кате хотелось бы приписать это себе и тому, что она никогда не жаловалась на мужа родным и друзьям и не выносила тот немногих сор, который у них случался, их избы. Но правда такова, что он был хорошим мужем. До идеала было далеко, но так и она сама бы с идеальным не ужилась, а отползла в тёмную пещеру помирать от чувства собственной ущербности и недостойности.
В общем, человека, который бы сразу сказал: «Костя мудак, всегда таким был, не понимаю, как ты так долго его терпишь», в Катином окружении не существовало. И Олесю Катя выбрала по той причине, что они так много говорили друг другу о плохом, делясь болью и страхом, что ещё одна проблема не переполнит чашу, ведь это не чаша, а самоочищающийся со временем фильтр.
— Собирался в прошедшем времени? Передумал? — взяв паузу, чтобы поверить в услышанное, задала верные вопросы подруга.
— Мне сказал вчера, когда его сдали. А хотел ещё осенью и обсуждал это с другой женщиной.
— Козёл. Кто она?
— Подружка студенческих лет. В то время она встречалась с его другом, видимо, и Косте нравилась, но он как хороший парень оставался им обоим другом.
— Она сама тебя предупредила по-женски?
— Мы с ней не знакомы. Она пошла рассказывать об этом своему бывшему парню, а может и ещё кому.
— Дрянь.
Мысленно Катя Ольгу и не так называла, но взглянув на ситуацию со стороны, признала, что эта женщина не так уж виновата перед ней.
— Она всего лишь поделилась со старым приятелем сплетней, это всё Костя замутил.
— Что между ними было? Они спали?
— Нет! Только разговаривали.
— Ничего не понимаю. Зачем он собирался к ней уходить тогда?
— Он собирался уходить не к ней, а чтобы пожить одному, потому что ему сорок лет, а он никогда не был на итальянских виноградниках.
— Ты пьяная что ли?
За пять минут она сухо и кратко выложила имеющиеся данные: её беспокойство; Костин кризис, о котором он смог поговорить только с посторонней их семье женщиной; рассказ Вити; признание мужа, что он по глупости дал своей знакомой почву для таких выводов.
— Бред какой-то, — вынесла вердикт подруга. — Это недопонимание, не злись.
Она её не поняла.
Олесин муж в один день принял решение, что не хочет нести на себе бремя больного ребёнка и жены, чья жизнь крутиться вокруг заботы об этом ребёнке. Он подал на развод и ушёл, пообещав, что будет звонить и платить элементы. И платит по сей день, а его родители принимают летом у себя внука и бывшую невестку, несмотря на то, что он уже десять лет женат на другой.
А Катит муж не сбежал
