пар.
Он неловко засунул руки в карманы, словно не знал, что еще сказать, но и не уходил.
Я спасла Кейсона от волнения.
— Увидимся.
Я обошла его и поспешила на выход из здания.
* * *
Следующим вечером мы с Кендалл поужинали в столовой. Когда собирались взять десерт, на мой телефон пришло уведомление. Экран засветился от сообщения Красавчика-сноубордиста.
Что получила по экзамену?
Должно быть, он увидел, что профессор Реймонд выложил оценки. Я ответила: 5+, а ты?
На экране появился его ответ. 3+
Меня наполнила толика гордости от осознания, что он никогда бы не получил три с плюсом без моей помощи.
— Из-за чего улыбаешься? — спросила Кендалл.
Я подняла на нее взгляд.
— Я не улыбаюсь.
— Ой, еще как улыбалась. Кто тебе пишет?
— Кейсон.
Она вскинула брови.
— Да?
— Он сдал экзамен.
— И ты поэтому улыбалась? — разочарованно спросила она.
— Если я и улыбалась, то только потому, что радовалась не зря потраченному времени на занятия с ним.
— Как скажешь.
Телефон снова загудел. Я взглянула на экран.
Счастливого Дня Благодарения.
— Как жаль, что вы не ладите, — объявила Кендалл, привлекая к себе мое внимание.
— Почему? Он заноза в заднице.
— Красивой заднице.
Я закатила глаза и набрала ответ: Тебе тоже.
ГЛАВА 19
Кейсон
Мама обожала, когда я привозил ей подарки, поэтому я сложил в джип остатки грязных вещей, затем вернулся в дом и крикнул Тайеру:
— Увидимся в воскресенье вечером.
— Счастливого Дня Благодарения.
— Тебе тоже. Передавай привет отцу и его новой охотнице за деньгами.
— А ты передавай привет Жизель, — крикнул он.
— Катись, урод.
Он рассмеялся: такого я не удостаивался от него с тех пор, как сознался в том, что шантажировал Шей. Теперь он по-другому смотрел на меня, и я не мог винить его в том, что он разочаровался во мне.
Я вышел на улицу и запрыгнул в джип. Затем врубил рок восьмидесятых и стал дожидаться, когда проедут машины перед моим домом прежде, чем попытался съехать с подъездной дорожки. Как и я, студенты разъезжались по домам на праздник после последних пар. Проехала последняя машина, на заднем сиденье которой я заметил Шей. Я помахал ей, но она не взглянула в мою сторону.
Мной завладело внезапное любопытство, которое я точно не смог бы потушить. Так что я выехал вслед за машиной на дорогу. Шей жила в Колорадо, но больше она ничего не рассказывала. А раз она явно ехала на «Убере», то жила где-то неподалеку.
Машина свернула на трассу, и я последовал за ней. Раз я уже ехал в этом направлении, то это же не считается намеренным преследованием? Да?
Спустя тридцать минут, «Убер» включил поворотник. Я никогда не сворачивал на семнадцатый съезд, но небольшой крюк ничем не навредит. Я следовал за ней несколько миль, и вдруг почувствовал себя настоящим преследователем. Дороги стали грязнее, расстояние между домами уменьшилось, а сами они стали меньше, старее и более захудалыми. Явно поломанные машины были засыпаны снегом, нигде не было расчищено.
«Убер» остановился у трейлера. Я затормозил, остановившись поодаль, чтобы меня не заметили, но и я смог подсмотреть. Открылась задняя дверца, и на улицу вышла Шей — на спине рюкзак, а в руках большой контейнер для хранения вещей. Она уставилась на трейлер, а машина отъехала. Шей стояла перед ним как минимум две минуты, прежде чем поставила контейнер на землю и села на него.
Я взглянул на дверь и заметил приклеенный к ней изорванный листок, который трепыхался на ветру. Что-то не так. Почему она не шла внутрь? Разве ее никто не ждал?
Я переместил рычаг в положение парковки и заглушил двигатель. Меня ожидали два исхода. Плохой или дерьмовый. Я открыл дверцу и вышел на улицу, затем медленно направился к грустной сцене. Под кроссовками мягко хрустел снег, но этот звук не привлекал внимание Шей. Я подошел к ней, но остановился в нескольких футах.
— Шей?
Она резко обернулась через плечо — глаза полны слез.
— Что ты здесь делаешь?
Я засунул руки в карманы.
— Я ехал домой и заметил, как ты съехала с трассы. — Господи, я и говорил как чертов преследователь. — Думал, остановлюсь и пожелаю тебе счастливого Дня Благодарения.
Она отвернулась от меня.
— Лжешь.
В точку. Я лгал. Я не был честен с ней со дня нашего знакомства.
— Пожалуйста, оставь меня, — мягко произнесла она, но отсутствие уверенности в ее голосе подсказало, что она совсем не это имела в виду.
Подойдя к ней, я толкнул ее бедром, чтобы она подвинулась. Шей повиновалась без возражений, что убедило меня в том, что мои предположения попали в точку. Я присел на огромный контейнер, надеясь, что крышка не сломается под моим весом.
Я боялся заговорить. Понятия не имел, что сказать, если все-таки решусь. Она говорила, что у нее была тяжелая жизнь, но теперь я увидел на двери уведомление о выселении и запирающий ее висячий замок. У нее нет дома.
— Теперь я знаю, — прошептала она.
— Что ты знаешь? — спросил я.
— Почему он звонил.
Я ощущал себя идиотом. Понятия не имел, кто такой он. За все время, которое я провел с Шей — против ее воли, — я не задал ей ни единого вопроса. Друзья и сестра правы. Я эгоистичный мудак.
— Кто?
— Мой отец.
— Ты знаешь, где он?
Она отрицательно покачала головой.
— Господи, Шей, мне жаль.
— Он бы не обратился за помощью, если бы я осталась. Я мешала. Мне нужно было уехать, чтобы у него ничего не осталось. Чтобы он пробил дно.
Я молчал, впервые понимая, насколько плохим, должно быть, выдалось ее детство.
— Ты считаешь меня ужасным человеком? — спросила Шей.
— Что? Нет. — Я обнял ее за крохотные плечи и притянул к себе, удивляясь, что она не противилась. — Шей, я считаю тебя невероятным человеком. Ему нужно найти свой путь в жизнь, как и тебе нужно найти свой. Ты же ребенок, в конце концов. А не наоборот.
Ее тихие всхлипы чуть сердце мне не разорвали. Шей не плакала. Шей не сдавалась. Шей не открывалась мне. Но сейчас она делала все это.
— Что мне делать? — прошептала она. — Думала, что буду здесь.
— Поехали ко мне домой, — ответил я.
Она отпрянула от меня в сторону, словно только что вспомнила, что у нас не лучшие отношения.
— Я не могу.
— Конечно же можешь.
Она отрицательно покачала головой, в глазах до сих пор стояли непролитые слезы.
Поднявшись, я встал перед ней и положил
