руки на ее плечи. Шей взглянула на меня поверх мокрых ресниц.
— Шей, позволь кому-то в кои-то веки позаботиться о тебе. По-моему, этого давно никто не делал.
Хотел бы я понять, что значил взгляд ее глаз, но учитывая настоящие обстоятельства, я ее единственный вариант.
До дома родителей было ехать полчаса. Всю дорогу Шей молчала. Я ожидал хотя бы малейшее проявление эмоций, когда включил рок восьмидесятых, но она ничего не сказала. Так что я предоставил ее собственным размышлениям, понимая, что ей придется разговаривать, когда мы приедем к родителям.
Мы свернули на подъездную дорожку к моему дому детства.
— Что же, приехали.
Кирпичный фасад дома создавал иллюзию богатства, но у меня обыкновенная семья среднего класса.
Шей засмотрелась на дом.
— Какой красивый.
Внутри меня зародилось сожаление от осознания, что наш дом намного приятнее того места, в котором выросла Шей.
— Пошли. Встретимся с родителями.
Я выскочил из машины прежде, чем она успела бы передумать.
Шей встретилась со мной у багажника джипа.
— Дай я возьму пару вещей из контейнера.
Взглянув на идиотский контейнер, я осознал, что у нее даже не было чёртового чемодана.
— У меня есть лишний чемодан — спонсоры дарят, а мне совсем не надо.
— Все в порядке, — ответила она, взяв пару вещей из контейнера и засунув их в рюкзак.
— Справилась? — спросил я, оставляя грязные вещи в джипе. Захвачу их позже.
Она кивнула.
Ну, сейчас начнется. Я повел Шей к черному входу. Стоило мне открыть дверь, как на нас нахлынул аромат маминого тыквенного пирога.
— Я дома!
— Кейсон! — прокричала мама, промчавшись ко мне по кухне, и обвила меня руками. Она была на фут ниже меня, поэтому я просто положил голову на ее макушку, пока она меня обнимала.
— Я скучала.
— Ай, мам. Ты позоришь меня перед подругой.
Мама отпустила меня и заметила рядом стоящую Шей.
— Ой, привет. — От ее взгляда на Шей стало понятно: мама шокирована тем, что я привез домой девушку — даже не сказав ей, — но мама слишком вежлива, чтобы признаться в этом.
— Это Шей, — объявил я.
— Рада знакомству, миссис МакКлауд.
— Называй меня Табита.
Шей неловко улыбнулась.
Не буду ее винить. Вся ситуация неловкая.
— Кейсон дома? — спросил папа, заходя на кухню.
— Привет, пап.
Я обнял его.
— А это кто? — спросил он, отстраняясь от меня.
— Шей, моя подруга. Она будет праздновать с нами.
— Если можно, — добавила Шей.
— Конечно, милая, — ответила мама с улыбкой. — Отлично, что в доме будет еще одна девочка.
— Суперзвезда приехала? — спросила Жизель, заходя на кухню, а как только она заметила нашу гостью, ее лицо засияло. — Шей!
Она бросила к ней и крепко обняла. Шей не знала, что делать с руками, поэтому они остались висеть. Было бы смешно, если бы не было так грустно.
— Привет.
Жизель отстранилась от нее.
— Я так рада, что Кейсон поумнел.
— Ой, мы… — начала Шей.
— Друзья по учебе, — продолжил я.
Шей посмотрела на меня.
— Она чертовски хороший репетитор. Однажды Шей станет биохимиком.
Она уставилась на меня: вероятно, удивилась, что я внимательно слушал ее слова.
— Ого. Умная, — заметил папа. — Что-то новенькое для Кейсона.
Они втроем рассмеялись, и я понял, что нужно быстрее уводить Шей отсюда, пока меня еще больше не опозорили.
— Шей может остаться в гостевой комнате? — спросил я.
— Что же, она явно не останется в твоей комнате, — ответила мама.
Я заметил, что Шей с трудом сглотнула.
— Конечно, мам.
— Да. В гостевой комнате только сменили постельное, — заметила мама.
Я кивнул в сторону дверного проема.
— Пошли. Покажу тебе твою комнату.
— Вы ели? — спросила мама, когда мы развернулись уходить.
Я взглянул на Шей, понятия не имея, успела ли она поесть прежде, чем уехать из кампуса.
Она отрицательно покачала головой.
— Нет.
— У нас осталась лазанья. Подогрею вам.
— Отлично, — ответил я.
Шей взглянула на родителей.
— Спасибо, что приняли меня.
— О чем речь! — ответила мама, понятия не имея о том, что если бы она не разрешила Шей остаться, то ей было бы некуда идти.
— В любой момент, — добавил папа, когда Шей пошла за мной по коридору к лестнице.
Как только мы вышли из кухни, я услышал перешептывания. Я ошарашил их, привезя Шей. Можно только представить, что они говорили — или думали, раз на то пошло.
Мы с Шей поднялись по лестнице, и я повел ее по коридору.
— Это моя комната, — объявил я, зайдя в комнату и включив свет.
Шей встала в дверном проеме, а я положил рюкзак на кровать. Ее взгляд пробежался по постерам, связанным со сноубордингом, и медалям, свисавшим с зеркала на комоде.
— Гостевая комната прямо напротив, — добавил я и, обойдя Шей, включил свет в комнате напротив. Бежевые стены пустовали, но у противоположной стены стояли двуспальная кровать с темно-синим одеялом и комод.
Она зашла в комнату, положила рюкзак на кровать и, стоя спиной ко мне, осмотрелась.
— Здесь так здорово. — Мгновение спустя она повернулась ко мне. — Спасибо.
Я понимал, чего ей, должно быть, стоило произнести эти слова в мой адрес после всего, что я сделал.
— Не благодари меня пока. Ты еще не пережила семейный ужин МакКлаудов.
Уголки ее губ дрогнули.
— Ванная в конце коридора, — пояснил я.
Она кивнула.
— Встретимся внизу, спускайся, когда будешь готова.
Я вышел из комнаты, чтобы дать ей личное пространство, понимая, насколько ее все потрясало.
Однако теперь, когда она под моей крышей, и ей некуда идти, мне не хотелось расстроить ее никакими своими действиями. Я пытался добиться благосклонности Шей со времен того вечера, и уж точно не собираюсь теперь все испортить.
ГЛАВА 20
Шей
Я упала на кровать, радуясь тому, что осталась наедине с собой, чтобы подумать. Все произошло так быстро. Сначала я обнаружила извещение о выселении на двери трейлера, потом из ниоткуда появился Кейсон, и забрал к себе. У меня даже времени не было, чтобы оценить, в какой ситуации я оказалась.
У меня больше нет дома.
Хоть я никогда и не считала его домом, но над моей головой была крыша.
Если б я только знала… если бы я ответила на звонок отца, я бы построила другие планы. Могла бы увязаться за Кендалл. Могла бы попытаться остаться в общежитии. Могла бы что-то придумать.
Но нет.
И все из-за того, что я не хотела разговаривать с ним. Не хотела давать ему возможность затянуть меня в свои проблемы. И, по правде говоря, мне уже нечего ему сказать. Уехав учиться, я
