— Патч? — разбил годами накапливавшийся между нами лед и свел нас вместе?
Мысль была практически смехотворной. Фраза «надо увидеть самой, чтобы поверить» танцевала в моей голове. Более чем когда-либо я злилась на испорченную память, которая поставила меня в невыгодное положение перед Марси. И если Патч был одновременно ее летней интрижкой и нашим общим другом, где он теперь?
Покидая туалет, я заметила, что Марси и ее матери нигде не видно. Я предположила, что они попросили их пересадить, или поставили Хэнку условие уйти отсюда вместе. В обоих случаях жаловаться я не буду.
Как только наш столик попал в поле моего зрения, мой шаг замедлился. Хэнк и моя мама держались за руки через стол и очень интимно смотрели друг другу в глаза. Он протянул руку, чтобы заправить ей за ухо выбившуюся прядь волос. Она покраснела от удовольствия. Я бессознательно попятилась. Меня затошнило. Банальность, конечно, но уж больно точно. Это слишком для обливания Хэнка вином. Это слишком для трансформации в диву эпических масштабов.
Развернувшись, я побежала к входной двери. Попросила администратора передать сообщение моей маме, что я попросила Ви меня забрать, а затем поспешила в ночь.
Я сделала несколько глубоких вдохов. Мое давление нормализовалось и в глазах перестало двоиться. Несколько звезд уже блестели над головой, хотя горизонт на западе все еще светился от недавнего заката. Уже похолодало настолько, что я пожалела, что мне нечего было накинуть поверх, но стремясь убраться оттуда как можно быстрее, я оставила свою джинсовую куртку висящей на спинке своего стула. И сейчас я явно не собиралась за ней возвращаться. Соблазн вернуться за сотовым был больше, но если я пережила без него последние три месяца, я была практически уверена, что переживу еще один вечер.
В паре кварталов отсюда был 7-Eleven, и, хотя я серьезно размышляла о том, что не очень умно находиться ночью на улице одной, я также знала, что не могу провести остаток своей жизни, съежившись от страха. Если жертвы нападения акулы могут снова вернуться в океан, конечно, я определенно могу в одиночестве пройти пару кварталов. Я находилась в довольно безопасной, хорошо освещенной части города. Если я хотела заставить себя пробиться сквозь страх, выбрать лучшее место я просто не могла.
Шесть кварталов спустя, я вошла в 7-Eleven, сопровождаемая позвякиванием дверного колокольчика. Я была настолько погружена в свои мысли, что мне потребовалось несколько ударов сердца, чтобы понять, что что-то не так. В магазине было устрашающе тихо. Но я знала, что я не одна; я видела головы людей сквозь зеркальные окна, пока пересекала стоянку. В магазине находилось, по крайней мере, четыре парня. И все они внезапно и стремительно быстро исчезли. Даже за прилавком у входа никого не было. Я не помнила, чтобы когда-либо в магазине этот прилавок пустовал. Он просто напрашивался, чтобы его ограбили. Особенно после наступления темноты.
— Эй, — позвала я. Я шла вдоль витрины, всматриваясь в проходы, заполненные всем подряд — от пряников с инжиром Ньютонс до Драмамина.
— Здесь есть кто-нибудь? Мне нужно разменять деньги для телефона-автомата.
Из коридора в глубине магазина донесся приглушенный звук. Коридор был неосвещен и предположительно вел к туалету. Я напрягла слух, пытаясь снова различить звук. Учитывая все ложные тревоги, посещавшие меня в последнее время, я боялась, что это начало еще одной галлюцинации.
Потом я услышала второй звук. Слабый скрип закрывающейся двери. Я была уверена, что этот звук был реальным, что означало, что кто-то скрывается там, вне поля зрения. В животе всколыхнулась тревога, и я заторопилась на улицу. Обогнув здание, я обнаружила телефон-автомат и потыкала в кнопки, набирая 9-1-1. Я успела услышать только один гудок, прежде чем через мое плечо протянулась рука и нажала на отбой, оборвав связь с внешним миром.
Глава 8
Я обернулась.
Он был на добрых пятнадцать сантиметров выше меня и на двадцать килограммов тяжелее. Света с парковки было недостаточно, но мне все же удалось рассмотреть его: светло-рыжие волосы, стоявшие торчком благодаря гелю, бледно-голубые глаза, серьги в ушах, ожерелье из акульих зубов. Угревая сыпь на нижней части лица. Черная майка, выпуклые бицепсы, на одном из которых была татуировка огнедышащего дракона.
— Нужна помощь? — спросил он одними губами. Он протянул мне свой мобильный, потом положил руку на таксофон, вторгаясь в мое личное пространство. Его улыбка была чересчур милой и самодовольной. — Ненавижу, когда красивой девчонке приходится тратить деньги на звонок.
Когда я не ответила, он слегка нахмурился. — Разве что ты собиралась позвонить бесплатно. — Он почесал щеку, проявляя глубокую задумчивость. — Но единственный звонок, который ты можешь сделать бесплатно с таксофона… это звонок в полицию.
— Любой намек на ангельский тон в его голосе исчез.
Я сглотнула. — Внутри за прилавком никого не было. Я подумала, что что-то не так. — А теперь я знала, что не так. Единственная причина, по которой он бы переживал за звонок в полицию — его заинтересованность в том, чтобы держать их как можно дальше. Ограбление?
— Позволь мне упростить тебе задачу, — сказал он, наклоняясь к моему лицу, словно мне пять лет и я нуждалась в медленном, четком объяснении. — Возвращайся в машину и уезжай.
Меня осенило, — он не понял, что я пришла сюда пешком. Но эта мысль тут же отошла на второй план, когда я услышала звуки драки из переулка за углом. Оттуда раздавались ругательства и стоны боли.
Я обдумывала варианты. Можно было бы принять предложение Ожерелья-Из-Акульих Зубов и тут же уйти, сделать вид, что меня здесь никогда не было. Или можно было бы добежать до ближайшей заправки и позвонить в полицию. Но к тому времени может быть уже слишком поздно. Если они ограбили магазин, Акульи Зубы с дружками не будут растягивать удовольствие. И третьим вариантом было остаться здесь и сделать очень смелую или очень глупую попытку помешать ограблению.
— Что там происходит? — невинно спросила я, показывая на заднюю часть здания.
— Оглянись, — ответил он мягким, шелковым голосом. — Никого нет. Никто не знает, что ты здесь. Никто никогда не вспомнит, что ты была здесь. А теперь будь хорошей девочкой, вернись в свою машину и уезжай отсюда.
— Я…
Он прижал палец к моим губам. — Я не стану повторять дважды. — Его голос был нежным, будто он флиртовал. Но глаза — холодными, как лед.
— Я оставила свои ключи внутри, на прилавке, — сказала я, брякнув первое, что пришло мне на ум. — Когда заходила туда.
