Кажется, настоятель не лукавил. Во всяком случае, по его лицу было видно, что ему не меньше нашего интересно, откуда во вверенном ему монастыре вдруг объявился пернатый хищник со свастикой. Нам же, вопреки советам моего ночного гостя, предстояло идти дальше в горы, что мы и сделали.
Ахвана ведет свою линию?
К полудню мы прошли добрых десять километров, и тут Петрович, шедший сразу следом за Ахваной, неожиданно остановился и поднял вверх правую руку, давая тем самым понять, что заметил нечто важное. Мы тоже замерли на месте.
– Смотрите, – сказал Петрович, – от нашей с вами тропы здесь вправо уходит просека. Вы видите?
Действительно, справа от нас была отчетливо заметна лесная тропинка.
– Ребята, – продолжил Петрович, – вы побудьте здесь, а я посмотрю, что находится там.
И Петрович уже ступил на замеченную им дорожку, как путь нашему другу преградил Ахвана, вставший в боевую стойку. Дело становилось серьезным. Было ясно, что наш проводник по каким-то причинам не хочет, чтобы Петрович шел в сторону. Более того, по выражению лица Ахваны нетрудно было понять, что причина его нежелания – не в нашей безопасности, а в чем-то другом. Но в чем?
Мы с Петровичем снова попадаем в «зону нелегкого дыхания»
Пока я размышлял, брахман как-то неловко качнулся и завалился на бок, как неудачно поставленный мешок с цементом. Гордый собой Мессинг склонился над ним.
– Этому приему, – заметил Мишель, – меня научил лет тридцать тому назад сам Мухамед Али.
Общими усилиями мы связали руки брахману, пока тот был без сознания, и решили, что Мессинг останется при нем, а мы с Петровичем пойдем дальше по запретной тропе.
– Только возьмите с собой на всякий случай кристаллический гидропередатчик, – напоследок сказал Мессинг. – Ведь по нему вы сможете связаться и со мной, а не только с девочками. Обязуюсь каждые три часа пить воду.
Вскоре наша тропка, и без того неширокая, почти исчезла. А кроме того, она стала уходить вверх и уводить нас за собой. И снова, как совсем недавно, мне стало тяжело дышать. Я заметил, что и мой друг дышит не так ровно, как обычно. Неужели опять разряженный воздух?
– Здесь, – сказал Петрович, глядя на чудо-телефон, – опять, как и в тот раз, избыток азота в атмосфере. Думаю, это ненадолго, но все же предлагаю прибегнуть к тем способам дыхания, которым обучил нас брахман. Как там? Вдыхать носом, выдыхать ртом. Ну, и пульс считать…
Как только я стал вдыхать носом и выдыхать ртом, соотнося частоту дыхания с частотой пульса, боль в груди прошла и дышать стало чуть легче. Во всяком случае, во мне затеплилась вера в то, что еще немного, еще чуть-чуть – и мы куда-нибудь придем. Но вот куда?
Вот и Мертвое озеро!
Ответ на этот вопрос не давал мне покоя еще около часа, по истечении которого я вдруг смог вздохнуть полной грудью, не думая о специфике и о технике дыхания. И когда дышать стало легко, мы с Петровичем аж ахнули в один голос, потому что перед нами открылась зеркальная гладь озера правильной круглой формы.
– Похоже, – заметил Петрович, – интуиция не подвела меня, когда я выбрал эту тропинку для нашего дальнейшего пути. Рушель, а ведь это Мертвое озеро! Вы только посмотрите на воду! Видели ли вы что-нибудь подобное в природе?
И правда, водная гладь была подобна зеркалу не только в метафорическом смысле, а в самом прямом: поверхность озера серебрилась, а вода по консистенции напоминала не то отстоявшийся кисель, не то разбавленную ртуть.
– Признаться, ничего подобного я прежде не видел, – ответил я Петровичу. – Неужели это и есть то самое Мертвое озеро, которое и было целью нашего путешествия? Твердо знаю одно: пробовать воду из этого озера нам не следует. Вообще-то, Петрович, нам не стоит забывать, что в древних мифологических традициях озеро – в связи с тем, что в нем ночует солнце, – выражает таинственность и загадочность. Особенно это явно эксплицировано у египтян. Кроме того, именно озеро соотносится с идеей уровней. Имеются в виду отношения между глубоким и поверхностным, внешним и внутренним. Выражает озеро и такое качество, как прозрачность. И в то же время у древних кельтов страна мертвых находилась на берегу озера. И тогда смерть понималась как подобное солнцу схождение человека на дно озера, то есть в глубины земли. В этой связи не стоит забывать средневековую семантику связи вод озера и бездны, по этой семантике жидкие частицы, из которых состоит озеро, обеспечивают переход от жизни к смерти, от твердости к газообразности, от оформленного к неоформленному. Зеркальная же гладь поверхности озера семантически связана с зеркалом, то есть воплощает самосозерцание, размышление и откровение.
Три «грации» или…
И тут я увидел на противоположном от нас берегу что-то не согласующееся своей искусственностью с гималайским ландшафтом.
– Петрович, вы видите?
– Вижу, Рушель, но что это?
С противоположного берега ртутного водоема на нас смотрели три аккуратных серых камня в человеческий рост каждый. Присмотревшись, я увидел, что каждый из камней напоминает человеческую фигуру. Три грации? Скорее, три мушкетера – широкие плечи, а на ногах сапоги или валенки.
– Рушель, – предложил Петрович, – давайте обогнем озеро по правому берегу и посмотрим, что это за изваяния.
Так мы и сделали, благо воздух возле озера позволял нормально дышать. Через четверть часа мы с Петровичем стояли возле трех камней, трех статуй, трех товарищей… Стояли, раскрыв от удивления рты, как воспитанники младшей группы детского сада, которых вывели в парк и показали горку в виде головы витязя из «Руслана и Людмилы». Мне казалось, что скульптуры вот-вот оживут на наших глазах – настолько жизненными были явившиеся нам на берегу Мертвого озера изваяния. По одежде, по лицам было понятно, что все трое – мужчины; мужчины примерно одного возраста – чуть за тридцать.
… почему-то окаменевшие аненербевцы?
Но самое интересное ожидало нас, когда мы с Петровичем всмотрелись в эти одежды внимательно. Статуи были одеты… в каменную форму СС: фуражки украшал тот самый орел с монастырской фляжки, а лацканы кителей – знаменитая руническая аббревиатура, державшая в страхе всю Европу в 1940-х годах.
– Как вы думаете, Рушель, почему они окаменели?
Петрович задал вопрос, ответа на который у меня не было. Было ясно одно: мы пришли к тому месту, где завершилась экспедиция Аненербе под кодовым названием «Афанасий Никитин». Миссия оказалась невыполнимой для наших предшественников по этой бродилке-стрелялке.
Но ведь Настя передавала нам информацию о большом архиве… Неужели до своего окаменения аненербевцы успели послать так много шифрограмм? Надо было срочно выходить на связь с Настей. Но Мессинг говорил, что кристаллический гидропередатчик лучше всего работает в вечерние часы, в сумерки, тогда как сейчас была еще только вторая половина дня.
Каменные болваны размножились!
Я достал фотоаппарат из бокового кармана рюкзака. Я понял, что надо сфотографировать скульптурную группу, чтобы потом попытаться каким-то образом передать снимок через телефон Петровича в Вевельсбург, дабы там Настя смогла подтвердить или опровергнуть принадлежность этих людей к экспедиции Аненербе. Ведь должны же быть в Вевельсбургском архиве личные дела с фотографиями. Я стал настраивать фотоаппарат на оптимальную мощность, а Петрович достал чудо-телефон, чтобы сделать снимок прямо на него – может быть, так легче будет потом передать кадр в Вевельсбург.
Я навел объектив фотоаппарата на каменных болванов и тут сквозь видоискатель увидел, что этих болванов уже не трое, а больше. Причем некоторые из них… надвигаются прямо на меня.
Индусы атакуют
Убрав фотоаппарат от глаз, я понял, что движутся на нас не каменные немцы, а вполне живые индусы, одетые в традиционные боевые наряды. Кажется, их было около дюжины и намерения их были далеки от мирных: все были вооружены копьями и ножами. Самый высокий из бойцов держал в руке короткий меч, какие носили скандинавские викинги, грабившие Рим или Париж в очень раннем Средневековье. Петрович встал в стойку, явно усвоенную им от нашего брахмана – кажется, это была поза цапли.
Индусы тем временем подходили все ближе. Вот уже были видны их глаза. Самый высокий занес свой меч надо мной. «Никогда не защищайся рукой от холодного оружия», – мелькнул в моей голове совет тренера по фехтованию. Но, несмотря на это, рука моя сама невольно потянулась закрыть лицо от неизбежного удара мечом… И тут случилось нечто странное: индус, изготовившийся нанести мне смертельный удар, вдруг отбросил свой короткий меч в сторону и пал передо мной на колени, что-то при это выкрикнув. Все прочие бойцы, услышав этот выкрик, тоже побросали ножи и копья и пали ниц.
Тайный знак Блаво
Я застыл в недоумении и страхе, не опуская руки. Все вместе мы напоминали немую сцену. Ее первым нарушил Петрович, одним прыжком оказавшийся возле меня и прошептавший мне на ухо:
