Читаем без скачивания 33 способа превращения воды в лекарство - Рушель Блаво

Рассказ Белоусова

Мы разместились на ночлег прямо около родника с живой водой. После такого насыщенного событиями дня хотелось спать, но я решил посоветоваться с Белоусовым:

– Александр Федорович, как вы считаете, то, что мы сейчас здесь, а Петрович лежит там, это как? Я просто думаю, можно ли нам терять время? Не стоит ли, невзирая на темноту, пойти вниз и спасти Петровича?

– Ничего страшного, Рушель, – Белоусов был предельно спокоен, и мне начало передаваться его настроение. – Совершенно ничего страшного. Петрович так может пролежать еще лет сто. Хуже ему все равно уже никто не сделает, а сам он с этого места никуда не убежит. К тому же его охраняют, не волнуйтесь.

– Кто?

Белоусов же только улыбнулся и продолжил, будто не услышав моего вопроса:

– Я же сказал, что по такой темноте здесь, именно здесь передвигаться нельзя категорически. Если мы сейчас пойдем вниз, то поставим под угрозу и себя, и наших друзей.

Тут Белоусов задумался на несколько мгновений, пристально посмотрел на звездное небо, от чего кисточка на малиновом колпаке Александра Федоровича игриво свесилась на его спину, но вскоре сказал:

– Знаете, я ведь очень многое узнал, даже не столько узнал, сколько понял за эти несколько дней. Я ведь был и у Озера Прошлого, где на вас с Петровичем хотели напасть йоги-хранители. Помните, Рушель, главный йогин сказал вам, что на дне этого озера, под толщей воды обитают большие люди, которых никто не видел, но которых можно услышать, если сами эти люди того захотят. Так вот, когда вы ушли, я решил немного задержаться на берегу, пообщаться с тремя окаменевшими аненербевцами. Согласитесь, заманчиво знать, что эти три камня все видят, все слышат, все понимают, но сделать ничего не могут. Мне просто захотелось внимательно взглянуть в их глаза – вдруг там мелькнет какая-нибудь отгадка? Я подошел к ним вплотную, статуи оставались статуями. И тогда я решился на провокацию: из мешка я достал вот эту фляжку с орлом и свастикой. И знаете, словно хвастающийся в песочнице новой игрушкой перед своими сверстниками малыш, покрутил этой фляжкой перед лицами аненербевцев. Представляю, что было у них в головах в ту минуту! Но никаких признаков жизни камни не подавали. Случилось, однако, то, чего я никак не ожидал разумом, а только как-то предчувствовал: я услышал шаги за своей спиной, то есть со стороны воды, со стороны озера. Конечно, в первый миг я растерялся. Даже мелькнула мысль, что еще секунда – и статуй на берегу Озера Прошлого будет не три, а четыре. И все же я нашел в себе силы оглянуться. Утешил себя тем, что не Медуза же там Горгона окажется. Медузы там не было, но было что-то такое, что на языке науки называется хрономираж. Вы, Рушель, знаете, что это такое?

– Да, конечно, – ответил я, поскольку знал кое-что о хрономиражах, то есть таких визуальных и аудиальных явлениях, которые случаются с завидной периодичностью в некоторых местах нашей планеты. Очевидцы могут слышать и лицезреть какие-то сцены, которые были в тех местах в прошлом – далеком и не очень. Например, почти каждый год, по весне, туристы на острове Крит могут видеть, как турецкие войска с моря нападают на греческую крепость. Так транслируется в хрономираже битва, имевшая реально место быть в 20-е годы XIX века. Нечто похожее наблюдают и жители Симферополя в знаменитой Неаполитанской крепости близ крымской столицы. Да, и тот случай спасения русского отряда из болота в Первую мировую войну, о котором мы уже вспоминали, многие склонны относить к разряду тех самых хрономиражей. Но я сгорал от нетерпения, желая узнать, что же увидел Белоусов на берегу Озера Прошлого.

– Вы знаете, – продолжил Белоусов, – это было так реально, что я даже присел на корточки. Прямо на моих глазах к кромке воды подошли трое молодых людей в походной форме младших офицеров СС. Да, Рушель, это были именно они – наши с вами предшественники, искатели чудо-воды, экспедиция «Афанасий Никитин», передававшая в Гессен господину Эдварду информацию, которую тот обрабатывал и посылал в Вевельс-бург. Как видите, я вполне осведомлен о ваших, вернее сказать, наших делах. Трое немцев, окаменевшие тела которых стояли теперь за моей спиной, в хрономираже зашли в воду, стараясь при этом не зачерпнуть ее в сапоги, то есть зашли совсем недалеко. И тут озеро всей свой поверхностью зашевелилось, заволновалось, будто из вод его навстречу аненербевцам готовы были выйти тридцать витязей прекрасных, ведомых морским дядькой. Я замер в ожидании. Немцы же передернули затворами автоматов, направив оружейные дула на противоположный берег. Тут-то и случилось то, что случилось. На самой середине озера поднялась волна высотой с трехэтажный дом, никак не меньше. Помнится, нечто подобное я видел когда-то в одном японском фильме, в котором на Страну восходящего солнца шла цунами. Моя волна, конечно, не дотягивала до такой, но она стремительно и неумолимо двигалась прямо на трех товарищей и, следовательно, на меня, находящегося за их спинами. Немцы стали стрелять, полагая, что сила оружия выше и сил Природы, и надмирных сил, которые управляли волной; но, конечно, толку от этого не было. Вода накрыла всю троицу. Я только увидел, как аненербевцы оказались на самом гребне волны, летящей уже прямо на меня. Я вскочил, но бежать было поздно – через миг вода окатила меня с ног до головы, рядом со мной пронеслись влекомые стремительным потоком немцы. Однако я не почувствовал на себе никакой влаги. И неудивительно, ведь передо мной разыгрывалась сцена из 1943 года, а я находился в нашем времени: я все видел и слышал, но потрогать, ощутить не мог. Я был не тогда, а сейчас. Волна схлынула, озеро замерло, будто ничего не было. Тогда я обернулся и увидел, что все три каменных изваяния стоят на своих местах, где и стояли до этого. Тут я понял, что видел только что хрономираж с сюжетом про то, как аненербевцы стали статуями. Однако тут же заметил самое, как кажется, важное: рядом со мной, Рушель, лежал серебристый футляр цилиндрической формы. Уверен, что до появления хрономиража с высокой волной этого тубуса здесь, на берегу Озера Прошлого, не было. Оглядевшись и не увидев больше ничего примечательного, я взял серебристый футляр и осторожно раскрыл его…

Старинные свитки

С этими словами Александр Федорович потянулся к своему заплечному мешку, откуда извлек тот самый тубус. Конечно, я сгорал от любопытства и радовался только тому, что разговариваю с Белоусовым, а не с Мессингом – пауз Мишеля я бы сейчас просто не выдержал. Тем временем Александр Федорович умелым движением раскрыл футляр, и моему взору предстали пожелтевшие от времени свитки. Белоусов разложил бумаги на земле. Костер осветил их. Я насчитал семь свитков, на каждом из которых были какие-то странные знаки. Я ничего не понимал, сколько ни вглядывался в них. Каждый знак был по отдельности понятен, даже, не побоюсь этого слова, прост для описания и интерпретации. Однако проанализировать всю эту структуру в системе я бы не смог. К стыду своему, я даже не мог толком определить специфику происхождения этих знаков, хотя версии у меня были. Белоусов же, глядя на мое явное замешательство, усмехнулся и сказал:

– Вот и я, Рушель, когда посмотрел на все это, понял, что без Мессинга мне не обойтись. Что было делать? Раскрывать себя? На это я пока еще не мог пойти. Сначала я решил дождаться ночи, но потом мне в голову пришла, как оказалось, неплохая идея. Пробраться раньше вас с Петровичем к месту, где остались Мессинг и Ахвана, и выкрасть, благо опыт такого рода у меня уже есть, – тут Белоусов показал на немецкую фляжку, – кристаллический гидропередатчик, через который я бы смог связаться с Алексией – достойной дочерью своего отца в плане разгадывания всякого рода шифров. Но как я ни спешил, вы с Петровичем меня опередили. Из кустов видел я ваш сеанс связи с Настей и Алексией. Когда же вы уснули, то только тогда я подобрался к рюкзаку Мессинга и вытащил оттуда малахитовую шкатулку. Потом я заполз обратно в свое укрытие, откуда стал наговаривать на кристаллический гидропередатчик все эти формулы со свитков, благо они поддаются устному воспроизведению, как вы видите. Через два часа Алексия прислала мне ответ, который я записал после воды, выпитой из бутыли Мессинга. Вот он.

Здесь Белоусов из глубин своего балахона достал лист бумаги:

Алексия

Дорогой Александр Федорович! Рада очень, что вы нашлись! Берегите себя и всех наших! Мы очень волнуемся! Свитки, доставшиеся вам столь чудесным образом от живущих на дне Озера Прошлого гигантов, оказались в элементарной коптской графике, но почему-то структурированные согласно традиции ранних кельтов. Поразительно, но все знаки со свитков очень напоминают донесения Эдварда из Гессена в Вевельсбург, поскольку содержат в себе своеобразную роспись водных ресурсов того места, где вы все сейчас находитесь Первые три свитка содержат описание воды Озера Прошлого. Здесь все сводится к тому, что данная вода обладает такой матрицей, которая позволяет перемещаться во времени, передавать информацию из прошлого, даже передавать какие-либо артефакты; наконец, вода Озера Прошлого стала приютом для представителей некогда, как казалось, вымершей цивилизации. То есть, по всей видимости, на дне этого озера действительно обитают те самые атланты. Три других свитка рассказывают о воде Мертвого озера, расположенного на плато километрах в двадцати строго вверх относительно Озера Прошлого. Описание действия этой воды напоминает мертвую воду из русского фольклора: пьющий ее может заснуть на долгие годы; вошедший в эту воду может окаменеть; но если аккуратно, не касаясь самой этой воды, набрать ее в крепкий, желательно – металлический сосуд, то она может заживлять раны. И наконец, седьмой, последний свиток. В нем говорится, что еще выше Мертвого озера есть вечный источник, из которого вытекает вода совершенно особого качества. Эту воду, по аналогии с мертвой водой, с полным правом можно назвать живой. Если же говорить научным языком, то вода в том ключе, судя по описанию на свитке, самая что ни на есть вода с обнуленной матрицей. Думаю, вам не надо пояснять, что это значит, ведь как раз это и есть то, ради чего все и затевалось, а значит, цель экспедиции совсем рядом с вами! Ура! И все же сейчас меня волнует другое. Вечернее поведение Кольки и Польки. Сначала Колька начал прыгать по шкафам и кричать, что дедаS грозит опасность и что он должен лететь в Гималаи спасть дедаS. Потом Полька заревела, как юная мартышка на макушке пальмы, с которой не может слезть. Но ревела она не по поводу дедаS, а по поводу папаS – Петровича. Полька кричала, что папаS угрожает опасность, а с дедаS все хорошо, что дедаS и сам справится. Колька же вдруг так спокойно слез со шкафа, сел за стол и сказал: «Если папаS помрет, то его оживят прямо там, где он и помрет, потому что там для этого есть все». Александр Федорович, голубчик мой, сделайте-де что-нибудь: найдите моего отца, сохраните моего мужа. Я, правда, очень волнуюсь и очень прошу вас использовать все ресурсы вашего разума вкупе с водными ресурсами всех озер и источников во спасение всех подвергшихся опасности.