Папа погладил тыльную сторону ладоней своим большими и теплыми пальцами.
— Ее нет дома? — Тихо произнесла и вцепилась в снимки.
— Отправил в санаторий. — Родитель поднялся и потянул меня за собой.
Что-то в выражении его лица меня насторожило, поэтому я прищурилась и посмотрела в его глаза.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — Я вопросительно подняла одну бровь и ждала признания. — Ульяна заболела?
— Нет, — слегка улыбнулся папочка и отпустил мои руки, — она сама хотела тебе сообщить, но ты упорно не отвечала на ее звонки. В принципе, как и на мои.
— Па, не тяни. — Скривилась и потопала одной ногой.
— У тебя будет брат или сестра. — С опасением произнес отец, а моя челюсть отвисла до пола.
— Это… — Подбирала подходящее слово для описания своего состояния и новости. — Круто, пап!
— Фууух, я-то гадал, как ты отреагируешь. — Он облегченно выдохнул и указал на дверь. — Пойдем?
— Ты меня проводить до выхода решил? — Нахмурилась сквозь улыбку и похлопала снимками по ладони.
— Я сам тебя отвезу. — Мои глаза от удивления чуть не выпрыгнули.
— А как же работа?
— Подождет. Думаю, наше перемирие нужно отметить. — Папа хлопнул в ладоши. — Как насчет моего фирменного шашлыка?
Я закивала и посмотрела на фото.
— Я заберу? — Спросила, не глядя на отца.
— Да. — Он взял меня за руку. — Так, что по поводу вкуснейшего в мире шашлыка?
— Я только за, па. — Улыбнулась и схватила свой рюкзак, в который по пути впихивала снимки.
Мы вышли из папиного кабинета и пошли по коридору, где он сказал Лизоньке отменить и перенести все встречи, запланированные на остаток сегодняшнего дня. Внутри меня же в этот момент бушевали странные эмоции. Я была рада оказаться с отцом, но в то же время чувствовала себя предательницей. Сэм ведь был уверен в том, что мой папочка не чист на руку и обманывает людей, отмывая деньги. С другой стороны, я нахожусь с родным человеком, который заботится обо мне.
А вот, кто из них предатель, покажет время. Постаралась откинуть плохие мысли, пока мы быстро двигались к дому. Папа сначала молчал и изредка поглядывал на меня, когда мы останавливались на красный огонек светофора.
— Как твоя учеба? — Поинтересовался он, пока мы плавно двигались в потоке машин.
— Хорошо. — Оторвала взгляд от автомобилей, проезжающих мимо. — Стараюсь не подводить тебя, как всегда.
— А работа не мешает? — Отец плавно поворачивал, а я ухмылялась.
Конечно, ищейки и об этом сообщили.
— Нет. — Пожала плечами и снова отвернулась к окну. — Главное, что я могу заработать на жизнь сама и с помощью дела, которое мне нравится до безумия.
Родитель замолчал, видимо, переваривая сказанное мной. Я же хотела ногти сгрызть от нервов. Как быть с Саймоном? Может, кто-то хочет нас поссорить? Хотя, что за бред я несу?! Кому это нужно. Опять Власовский встает между нами? От этого индивида можно ждать, чего угодно. Я тяжело вздохнула и покачала головой.
Нет. Сейчас мне нужно отвлечься. Пообщаюсь с папой. Может, у нас получится сохранить хорошие отношения. С такими мыслями я вышла из машины и побрела в дом, где отсутствовала почти десять месяцев. В гостиной меня крепко обняла Эльвира Петровна, которой я была несказанно рада.
— Ритусечка, девочка моя, какой сюрприз! — Со слезами на глазах произнесла женщина и с нежностью посмотрела на меня.
— Я тоже соскучилась. — Выдавила из себя слова.
На миг мне стало стыдно, что я не навещала ее.
— А я-то, как соскучился. — Подмигнул папа. — Я переодеваюсь и занимаюсь приготовлением шашлыка.
Он удалился, а Эльвира Петровна удивленно глянула в мою сторону.
— Да, у нас мир и одна печенька на двоих. — Ответила прежде, чем женщина успела задать свой вопрос.
Мы направились на кухню, где вскоре появился и папа. Он занялся мясом, а мы решили приготовить салаты и нарезать овощи. Эльвира Петровна делала все мастерски и временами отталкивала меня от стола, чтобы я не марала руки и, не дай бог, не порезалась. Я постепенно отвлеклась от тяжелых размышлений о Саймоне и смеялась над рассказами женщины о ее племяннике, который в детстве засунул голову в кастрюлю. Умора, да и только.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Папа позвал меня через мгновение, как мне показалось. Мы накрыли на стол в беседке и лакомились вкусным мясом, которое у отца получалось наивкуснейшим.
— Па, — я прожевала кусочек и проглотила его, — это божественно, правда.
Отец вытер руки о салфетку и откинулся на спинку стула.
— Чудно. Я рад, что угодил моей маленькой принцессе. — Он слегка улыбнулся. — Тебе всегда нравился мой шашлык. Помнится, даже в кафе кричала, что не будешь есть чужое мясо.
Я рассмеялась.
— Да, помню. Как тогда официанты перепугались. — Я потянулась за кофе, который только что принесла Эльвира Петровна.
Мне казалось, что лопну от количества еды, которую я в себя впихала. Отец рассказывал про Ульяну, как тяжело ей дается беременность, после чего тяжело вздохнул, а я утешила его словами, что все будет хорошо. Когда опустошила кружку с кофе, решила задать вопрос, который давно вертелся у меня на языке.
— Пап, а из-за чего вы стали со Шварцманом врагами? — Следила за реакцией родителя, который горько усмехнулся.
— Не поверишь, дочка, — он наклонился и поместил руки на стол, — из-за твоей матери.
Глава 16
***Маргарита***
— Из-за мамы? — У меня челюсть отвисает до самого пола, когда слышу это. — Ты серьезно?
Папа отводит взгляд на мангал и постукивает пальцами по столу.
— Серьезней некуда. — Он тяжело вздыхает и смотрит на меня. — Мы когда-то были не то чтобы лучшими, но друзьями. Черный и Лук. — Отец горько усмехнулся. — Так нас прозвали. Все шло хорошо, пока я не встретил твою мать. — Папочка поджал губы. — Тогда у Пашки голову снесло. Мы только начинали свое дело, но, по стечению обстоятельств, твоя мать выбрала меня. Шварцман приступил к дележке бизнеса. Я не видел смысла соревноваться с другом и отдал ему все. — Отец взял кружку с остывшим кофе и сделал глоток. — Сам поднимался с нуля.
Я выпучила глаза и не могла произнести и слова. Война между семействами разгорелась давно, а я и в курсе этого не была. Теперь мне понятно, почему папа так относится к Саймону. Старая вражда.
— Неужели за столько лет он не смирился с маминым выбором? Он ведь женился. — Сказала с долей недоумения.
— Нет. После того, как мы с твоей мамой сыграли свадьбу, вроде установился мир. Пашка, кстати, женился раньше. У него родился сын. — Отец улыбнулся, а я почему-то покраснела. — Конечно, прежней дружбы уже не было, но и до войны было далеко.
— Тогда почему вы так друг друга ненавидите? — Прищурилась и сжимала кулаки.
Интересная история получается. Злость старшего Шварцмана к моей персоне вполне объяснима, но знает ли об этом Сэм.
— В тот день, когда ты родилась, и умерла твоя мать, — папа тяжело вздохнул, погасив грусть в глазах, — Пашка прилетел ко мне, орал, как ненормальный, что это я виноват в ее смерти, а потом уже понеслось. Соперничество в бизнесе. Конкуренция. Я сначала не обращал внимания, но когда приятель переступил черту, меня тоже слегка понесло.
— То есть то, что рассказал мне Сэм, правда? — Ком в горле появился внезапно и ни откуда.
— Про мои методы и отмывание денег? — Отец спокойно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
Я кивнула в ответ и наблюдала за родителем, который был на удивление расположен к общению. Даже на такие темы. Про маму он старался раньше не рассказывать, но, судя по всему, беременность Ульяны на него так повлияла, или мое отсутствие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да. — У меня внутри все сжалось.
Все-таки в душе теплилась надежда на то, что все доказательства — пыль. Инсценировка, но нет.
— Не смотри на меня, словно я родину предал, дочка. — Папа ухмыльнулся. — Я не отбирал деньги у нищих, не вгонял никого в долги, не убивал, не запугивал. Все по-честному. А отмывание — часть ведения бизнеса. Так уж повелось. Ни я первый, ни я последний.
