– Пока мы здесь с тобой развлекались, Фалькон провел самый большой митинг, который когда-либо проходил в графстве. Мой кучер узнал об этом от своего кузена, которого навестил, пока я был с тобой. Черт тебя побери, именно ты должна была сообщить мне об этом, а также узнать, кто скрывается под именем Фалькона! – Лансфорд размахнулся, чтобы еще раз ударить ее, но Фелиция с окаменевшим, абсолютно белым лицом схватила его за руку.
– Никогда не делай этого впредь, – произнесла она низким ожесточенным голосом. – Ты можешь делать все, что хочешь, когда мы занимаемся любовью, но никогда… не бей меня, как ты это сделал только что.
Они смотрели друг на друга, прекрасно зная, кто они и что хотели сказать. Первым сдался Лансфорд.
– Прости, любовь моя. Если все узнают, что я был в нескольких милях от митинга Фалькона и даже не подозревал об этом, я буду выглядеть дураком.
– Ну что ж. Мы здесь, а Фалькон – там. Это дает прекрасную возможность проверить, верно ли предположение, о котором ты рассказал.
– Что Тримейн Шеффилд и есть Фалькон? – Лансфорд даже затанцевал на месте. – Ты моя умница! Я знал, что могу рассчитывать на тебя.
«Так же, как я могу рассчитывать на тебя», – сказала про себя Фелиция, прикладывая руку ко рту, кровоточившему после удара нежного любовника. Леди Фенмор и Дерек прошли по тенистой аллее и по знаку Фелиции остановились на приличном расстоянии от балкона, который, она точно знала, вел в спальню Тримейна Шеффилда.
– Вот его комната, – прошептала женщина, – Видишь свет в окне. Он никогда не ложится раньше двух и всегда выходит на балкон в это время.
– Откуда ты знаешь? – Лансфорд заметил, как сверкнули глаза Фелиции, и поспешил переменить тему. – Посмотри, там кто-то ходит. Я не могу хорошенько разглядеть его, но уверен, что это Шеффилд. Узнаю его высокомерную Походку, увидев которую, можно подумать, что перед тобой король. Он может заметить нас. Я удовлетворен. Пойдем.
Пара удалилась. Фелиция уклонилась от поцелуя, который лорд Лансфорд хотел запечатлеть на ее разбитых губах, когда она садилась в карету, направлявшуюся в Лондон.
– То же самое будет и с твоей великолепной теорией, – обиженно произнесла Фелиция.
Она думала о том, что скажет брату завтра утром.
Но ей не пришлось делать этого. Когда Фелиция пришла домой, Ньютон ждал ее.
Ньютона Фенмора встревожили не столько следы побоев, сколько страх, что она оскорбила их благодетеля.
– Боже мой, Фелиция, ты же знаешь, какой дикий характер у этого человека. Ответь мне, зачем ты обидела его?
– Мой милый братец, я его любовница и его шпион. Но я не собираюсь играть роль боксерской груши. По крайней мере, теперь он не будет рассказывать своим гнусным друзьям сказки о том, что Тримейн Шеффилд и есть Фалькон.
Ньютон дождался, пока заспанная служанка, принесшая кувшин воды и чистое полотенце, удалилась, и только после этого прошипел:
– Что ты имеешь в виду? Все думают, что Тримейн Шеффилд – это Фалькон.
Он неосторожно ткнул пальцем в рану на губе Фелиции, и женщина вздрогнула.
– Он предатель, враг своей страны, вот он кто! Как только его поймают, он заплатит за все сполна!
– Я знаю, как сильно ты хочешь заполучить замок Шеффилда и его владения. Но, мой миленький братец, ты можешь рассчитывать только на свои шулерские карточные игры. Другого источника благосостояния у тебя нет. Пока Фалькон метал огни и молнии, разъезжая по графству, Тримейн преспокойно спал в своем замке.
– Ты видела его сама?
– Да, я видела его лично.
– О, – рука Ньютона, омывающая рану Фелиции, на мгновение застыла. – Этот человек – грубое животное. Я говорю не о Тримейне, хотя и не люблю его, и не об этом нахальном Джереми, который никогда не упустит шанса вставить, что лично знаком с Байроном. Девушка была с ним?
– С кем?
– С Шеффилдом, простофиля. Изабелла была с ним, когда ты видела его сегодня, ночью?
– Нет. Провинциальная выскочка. Я вообще сомневаюсь, что она когда-нибудь была в спальне мужчины.
Ньютон просиял.
– Фелиция, ты когда-нибудь видела более прекрасное создание? Жаль, что она не слышала моих последних стихотворений. Я надеялся, что вырасту в ее глазах, после того, как она услышит: «Ты, которая управляет моим сердцем, будь справедлива!»
– Может быть, гораздо лучше для тебя, что она их не слышала. – Увидев укор на лице брата, Фелиция поспешно добавила. – Я только хотела сказать, что американцы не понимают изысканной поэзии, дорогой.
Фелиция тут же пожалела о сказанном. Ее брат имел отвратительную привычку читать кому-нибудь свои только что написанные стишки. И чаще всего этой жертвой была она.
Услышав поощрение сестры, Ньютон не заставил себя долго ждать.
Пока он бубнил свое очередное стихотворение, Фелиция думала о том, не является ли деловое свидание Дерека Лансфорда любовным, как она и подозревала. «Ублюдок», – тихонько выругалась она. Неди Фенмор больше не злилась на своего любовника. Она дотронулась до своей раны, вспомнив страсть, которая предшествовала этому, и почувствовала, как напряглись ее соски при мысли о неутомимых руках и языке Дерека. Волна желания охватила ее тело.
Этот подонок, наверное, проделывает сейчас то же самое с какой-нибудь дешевой проституткой.
Ну что ж, она должна отплатить Лансфорду той же монетой. Она соблазнит Тримейна Шеффилда и, если удастся, выйдет за него замуж. И покажет лорду Лансфорду и его гигантскому…
– Фелиция, ты меня не слушаешь. – Нытье Ньютона, его ужасная поэзия после того, что ей пришлось пережить сегодня, стали последней каплей.
Леди Фенмор вскочила с кресла и, едва взглянув на брата, удалилась в свою спальню.
Глава 8
Закутанный в плащ мужчина, которого Фелиция и ее спутник видели на балконе второго этажа Шеффилд Холла, таинственно улыбнулся.
– Шпионов, выслеживающих его брата, становится все больше. Похоже, они всерьез намереваются поймать его, – произнес Джереми, снимая черный парик, который он одолжил у актера из «Друри-Лейн».
Он оперся на перила и стал ждать возвращения сводного брата. Увидев людей, выходящих из лабиринта, молодой человек тут же решил воплотить в жизнь план, придуманный им и Тримейном.
– Надеюсь, он убедился, что все гости разъехались перед тем, как отправиться на митинг. Бедняга Тримейн! Наверное, он безумно устал.
Джереми хотел перейти к окну спальни и посмотреть, спит ли Изабелла. Но решил, что не стоит этого делать. Свет в ее комнате не горит, скорее всего, она спит глубоким сном, устав после сегодняшних волнений. Джереми был рад, что Изабелла не вышла на балкон, когда он играл для непрошеных зрителей роль своего брата. Возможно, она узнала бы его и окликнула. Тогда удачно задуманное представление было бы испорчено.
