коленках боялась взгляда этого Альберта, продолжала смотреть на него.
— Решим. — отпустил девушку Альберт. — Мне пора, располагайся. Чувствуй себя здесь хозяйкой.
Оставив гостью в гостиной, мужчина поспешил к выходу. Настя слышала, как хлопнула дверца, и автомобиль выехал со двора. Она отправилась вглубь дома, пытаясь отыскать Максима. Их комнаты оказались на втором этаже. Макс уже лежал на большой кровати, а около него суетилась медсестра.
— Кто вы? — недовольно спросила Настя, — а сама подумала: «Нельзя было что ли прислать не такую молодую девушку?».
— Я Саша, сиделка. У меня высшее образование, я квалифицированная медсестра.
— Понятно, — Настя остановила поток лишней информации, — как он?
— Состояние ослабленное, но ничего серьезного, врач оставил мне все необходимые рекомендации, а вы — Настя?
— Да.
— У вас усталый вид, видно долго не спали. Не переживайте, я подежурю ночью.
— Хорошо, — Настя нехотя направилась в свою комнату.
— Завтра посмотрим, что это за медсестра, — девушка добралась до кровати и бухнулась спать. Усталость взяла верх над осторожностью, — все проблемы будем решать завтра, — пробормотала она себе, перед тем, как голова коснулась подушки.
* * *
— Слушай Макс, — Альберт коснулся к плеча племянника, — хватит отлеживаться, пора и за дела приниматься. Я вот хвораю последнее время, трудно мне становится, а родители твои, бездельники, сидят в тиши и не думают даже поучаствовать в деле. Ну, я погорячился, сидят-то они за дело. Ну, предупреждал я, не лезть на рожон, не послушался. Дочерняя фирма моя приказала долго жить, а отец твой прямиком по этапу, как декабрист. А дура-мать твоя, от испуга сама себя и похоронила на первом же допросе в полиции. Ну, видимо, не от большого ума. Надеюсь, ты от нее унаследовал только разрез глаз и молочные зубы, которые давно выпали. Ну, сколько раз я твоим родителям говорил, не лезьте туда, где не следует, советуйтесь со мной. Нет! Взяли и впаяли мне между глаз. Хорошо, что юридически моя фирма была на высоте, я вышел сухим из воды. Да, климат Верхоянска не укрепляет здоровье. Как это еще оттуда письма приходят, что живы они.
— Альберт, хватит! Это мои родители!
— Да, твои, но загремели-то по глупости. Как в старой песне пелось: "Пред родиной в вечном долгу!"
Вот где они у меня застряли, — Альберт выразительно показал на свой кадык. Потом он успокоился немного, сел возле племянника и сказал:
— Вот ты мое утешение, умный, верткий. Но что бы ты без меня делал? Проклятый конкурент достал уже. Виноват, племянничек, я перед тобой. Покушение в Швейцарии на моей совести, проглядел. Да и во Франции ты с девкой наломал дров!
— Альберт, я же мог погибнуть!
— Ничего бы страшного не случилось, вас просто хотели попугать. Побоялись бы замочить. А вы оставили "добрую" память — пять трупов! Я понимаю, что у барышни от испуга пальчик соскочил на курок, маникюр оказался скользкий!
— Альберт! — Максим заорал, — ты понимаешь, что в такой ситуации мы погибли бы!
— Дурак ты, полный дурак! Это не Павлик — мой ненавистный компаньон, это я прислал людей.
— Ты! — глаза Максима округлились от ужаса, он с силой оттолкнул от себя Альберта..
Тот пошатнулся, но устоял на ногах, только присел на корточки. Максим вскочил с кровати и набросился с кулаками на пожилого человека. Он схватил Альберта за горло,
— Как ты мог, подослал убийц к собственному племяннику? — Затем его пальцы разжались, и он зарыдал, упав рядом с Альбертом на пол, не разжимая рук вокруг шеи родственника. Альберт сорвал со своего горла руки, которые уже не сдавливали, а просто держали его. Он наотмашь ударил Максима в лицо.
— Что не понравилось, да! Правду хочешь! Не поверил! И правильно сделал, что не поверил. Ты меня тогда очень достал этой девкой, самолично угнал мой самолет, когда я лежал с жаром. Я тогда решил так, пусть попытают тебя чуток, помучают, крепче только будешь. Не знал, что она окажется крепким орешком. A не выжил бы ты тогда во время покушения, так значит — судьба.
Глаза Альберта горели нездоровым блеском. Павлик тобой очень остался недоволен, чуть не угробил товара ты на несколько миллионов, сорвался во Францию, дела запустил! Вот и решил я тебя проучить. Значит так, хватит валяться, едешь сейчас в Ростов. Баржа пришла туда моя, вот тебе письмо с инструкциями, разберешься в дороге. Через десять часов у тебя назначена встреча с мистером Скином из Родезии. Яхта его, лес наш. Изучишь все по дороге. Водитель твой сегодня Гаврик. Через пятнадцать минут, чтобы сидел в машине, все.
Альберт вышел нарочито хлопнув дверью. Максу ничего не оставалось, как по привычке подчиниться. Он начал задумываться, а не по приказу ли Альберта снайпер пальнул в него в Нанте, ну ошибся человек, приказано было попугать, а он промахнулся и в тело угодил, поскользнулся или перебрал в баре.
Дурные мысли не покидали молодого человека и во время бритья в ванной. Конечно, резанул себя. Несколько порезов на лице и кровь остановить не сразу удалось.
— О боже! Уже полчаса, как Альберт хлопнул дверью. Он опаздывает. Придется гнать без остановок до Ростова. Времени в обрез. А в голове роились дурные мысли. Он начал подозревать, что ненависть стала постепенно вытеснять его привязанность к родственнику. Родители его значит сели в тюрягу из за Альберта, конечно он всегда смутно догадывался об этом, а теперь он узнал напрямую, что и похитители во Франции были подосланы его дядей, и мысли о руке снайпера, направленной в него тоже, по-видимому Альбертом, не давали покоя. В этой ситуации ему вдруг захотелось увидеть Настю и все ей рассказать, все свои подозрения, но девушка куда-то пропала. Макс вышел на улицу, зажмурился от яркого солнца. Рядом с домом пыхтел мотор старенького вольво. Почему Альберт выделил из своего таксопарка с двенадцатью машинами это старье? Ладно, некогда размышлять…
Прошло около часа быстрой езды, Альберт позвонил по айфону, сообщил, что надо прибавить скорость, поскольку мистер из Родезии не может долго ждать. Максим приказал водителю сильнее надавить на газ. Машина почти слилась с дорогой, скорость в 130 км была для нее запредельной, хоть бы на пути не было никаких препятствий…
