Читаем без скачивания Чистилище. Побег - Игорь Пронин

«Так вот зачем ты меня уговаривал! – сообразил наконец Максим, когда Главный вышел. – Лук! Я ведь лучше всех стреляю. И выходит, я теперь буду стрелять в людей? Как дикарь?»

По распоряжению Косого Вовик принес испеченный на протопленной кое-как печи хлеб, нашлась и морковь, слегка подмороженная, и соленые яблоки. Избегая даже смотреть на мясо, Максим немного подкрепился. Хотелось съесть гораздо больше, но он боялся, что желудок с непривычки не выдержит. Понемногу подтягивались заспанные мужчины. Сначала они косились на мясо недоверчиво, но потом, под улыбчивым взглядом Косого, начинали есть. Разве мертвых можно возвратить к жизни? Нет, нельзя. А живым надо помогать, хотя бы дать им пищу. Вовик бегал на двор с топором и притаскивал еще куски, завернув в тряпье. Их жарили тут же, на маленькой печурке. Дров не жалели, и выглядело это как-то противно. С другой стороны, Главный был прав: перед боем, от которого зависит судьба общины, бойцы должны подкрепиться и согреться.

«Вот только чем кончится такой бой? – думал Максим, под шумок пряча немного хлеба для Вальки. – Озерные постараются быть готовыми ко всему. Они, конечно же, знают, как плохи наши дела. Ну, или догадываются. Но в это время года торги не проводятся, для них есть время осенью, и иногда весной. Значит, их старейшина будет начеку. Как поступить, если все обернется плохо для нас, если Андрей со своей глупой затеей проиграет? Ох, ну почему же я не ушел летом!»

– Некоторые говорят, ты собираешься нас оставить?! – Косой будто прочел его мысли. – Говорят, ты думаешь, что где-то на юге люди живут, как прежде: по небу летают, пулями в мутов стреляют, тряпье и сахар делают… Правда, что ли?

«Алка! Ну конечно, она что-то подслушала, и проболталась! – догадался Максим. – Лишь бы про карту ничего не сказала, рыжая плюгавка!»

– Да так, мечтал просто, – небрежно ответил он. – Ничего особенного.

– Знаешь, что мы с Андреем решили? – Косой отбросил за плечо крупную кость. – Мы решили, что так нельзя. Вместе росли, вместе дрались, а потом, что же – ты уйдешь, а мы останемся? Ты, выходит, пропадешь сразу, тут и думать нечего. А община потеряет взрослого бойца.

– И мясо, если в мута обратится! – встряла Ольга, которая, кажется, недавно забеременела от Андрея и тут же была им отдалена от себя. – Мяса тоже жалко, оно общинное!

– И мясо, – кивнул с усмешкой Косой. – Что бы ты там себе ни думал, Макс, о чем бы ни мечтал, ты весь наш. И еще есть опасность, что схватят тебя наши соседи. Прижгут ноги или еще какое место – и все о нас узнают. А потом придут и всех нас на мясо пустят. Поэтому, Максимка, забудь ты о таких мечтах. Мы с Главным по-хорошему говорим, а вот Илья предлагал сразу тебя… Ты меня понял.

Взгляд Максима поневоле остановился на топоре, которым рубили мясо. Да, не будь мелких, которых умышленно доводят голодом и особенно холодом до смерти, эти дикари запросто начали бы рубить друг друга. И начали бы даже не с Максима, а с таких, как Валька. Их, плохих бойцов и работников, в общине было шесть или семь. Взять хоть Алку – детей не рожает, сама какая-то рассеянная. Ее никто не считал полезной.

Понемногу начали собираться. Вовик притащил со склада тряпье, огромную кучу, из которой каждый смог себе выбрать подходящую одежду. Нашлись и неношеные, лежавшие про запас тапки. Те, кто был недоволен кистенями, взяли новые из «оружейки». Факелы, конечно, не понадобились. Максим получил лук, который все тут же потянулись потрогать. Он прикрикнул: штука сложная, могут и испортить. Стрел оказалось всего четыре, хотя он точно помнил: прошлой зимой, когда с луком ходили «мышковать», их было еще пять. По случаю скорого боя, Косой разрешил подточить острия стрел о щербатый топор. Вскоре все были готовы к выходу.

– Почти светло! – сказал Андрей, когда вернулся. Он не разделся внизу, и от его «шубы» тянуло холодом. – В общем, в самый раз. Макс, не промахивайся! Нападать только по моей команде! А команда – это когда я шапку сниму. Потом тут же надену, так что не зевай, Косой!

Илья уже распоряжался внизу: надо было подобрать народ для торгов. Тут и тапок всем не хватило, и одели общинников во что придется. Идти на мороз никто не хотел, так что без насилия не обошлось. Горластая Оксана кричала, что если ее заставят идти, то она родит на морозе, не помогла даже крепкая оплеуха. Она заткнулась, только когда во двор вышли воины. Почти два десятка самых крепких мужчин Цитадели не улыбались, не стали ни с кем разговаривать, а сразу поднялись на стену. Всем стало ясно, что сегодня решится очень многое, и споры тут же прекратились.

Они разделились, как только достигли леса. Косой, получив последние инструкции от Главного, повел свой отряд правее и чуть медленнее, чем люди, идущие «на торг» с ларями, в которые накидали почти весь полезный скарб, имевшийся в Цитадели. Максим нес лук, время от времени меняя руку – пальцы мерзли, несмотря на обмотки.

«Кажется, рукавицы – так это называлось в детстве. Старые порвались. Почему мы их не шили никогда? Да потому что зимой работ мало, никто не хотел возиться. А ведь были еще такие штуки, где каждый палец отдельно… Даже названия не помню».

Отряды постепенно все отдалялись друг от друга. Шагавший одним из последних Валька оглянулся, прежде чем окончательно скрыться за стволами деревьев. Максим успел помахать ему, но не понял, заметил ли это друг. Бойцы поднимались понемногу на возвышение, тут снега было поменьше, и они пошли быстрее. Пробежал вдоль строя Косой: проверял, не отстал ли кто-нибудь. Потом поравнялся с замыкающими.

– Мы за холмиком схоронимся, за тем, что с сосенками на южном склоне. Все его знают! Вот там и будем стоять. А я наверх поднимусь, лягу там и буду следить за торгом. Как главный шапку снимет, так я и рукой вам помашу, ясно?

– Да ясно! – успокоил его Тоха, помахивая на ходу рогатиной. – Все ведь слышали: как он шапку снимет…

– Молчи, меня теперь слушай! – прикрикнул на него Косой. Он явно очень боялся. – Кричать не надо, поняли? Мы у них за спиной почти должны быть. Так что тихо обегайте холм с той стороны, где сосенки, и к ним! Чтоб никто не отставал, поняли? Убью, если кто-нибудь отстанет! Если тапка свалится – босиком беги! Дело очень важное!

– Когда добежим – что делать-то? – спросил длинный парень по прозвищу Ушастый. – Я к тому, что они могут и не заметить нас. Тогда что? Прямо в спину рогатиной колоть?

– Конечно, тупая ты голова! И колоть, и бить, пока не передохнут все! Одного живого мы с Главным сами возьмем, а вы убивайте! Они не ждут, так что все у нас получится. Теперь ты слушай, Макс! – Косой схватил Максима за локоть. – Ты к северу забирай, постарайся бежать быстрее всех. С тобой пусть будет… Вот он! – Тоха получил толчок в спину. – На всякий случай. Мы с Главным так придумали: ты сбоку окажешься. И будешь стрелять в них, шагов с тридцати, понял? В наших только не попади. Четыре стрелы у тебя, значит, должно быть четверо подстреленных! А иначе… Лучше тебе не знать, что мы с тобой сделаем, понял? Илья давно на тебя зуб точит, ты помни об этом!

Максиму страшно захотелось тут же врезать Косому по его хитрой и в то же время глуповатой морде. Нашел время пугать! Командир опять убежал вперед – они уже приближались к тому самому холмику. Сейчас отряд как раз переходил границу между землями двух общин, которую когда-то провели основатели Цитадели и тогдашний старейшина озерных. Где-то далеко на западе находится озеро, откуда они и пришли когда-то, задолго до появления общины «беженцев». Тоже ведь сбежали: сначала обосновались в приозерном поселке, и отчего-то несколько лет муты в том озере не жили. Все стали думать, что оно какое-то особенное, но настал год, когда пришло большое племя.

«Они люди, такие же, как мы, и даже с такой же историей. – Максим даже вспотел, так остро вдруг осознал, что происходит. – Не они к нам с оружием пришли, мы к ним. Да, озерные – плохие, злые соседи. Но мы первые решили их убивать. И я осенью сказал, что согласен… Как же так вышло? Выходит, я ради того, чтобы дотянуть до весны и сбежать, готов убивать? Чем же я лучше всех остальных?»

Они дошагали до холмика. Место и правда было удобное, отсюда до места торга было по прямой метров триста, а может быть, и меньше. Правда, снега намело немало, так что бежать они будут не быстро. Но если внимание озерных будет отвлечено на «товары», которые принесли общинники, то какое-то время они выиграют.

– Сколько их, вот что главное! – проворчал Тоха, пританцовывая на замерзших ногах. – Если немного больше, чем нас, то одолеем: с той стороны наши тоже навалятся, помогут. Но если намного больше, то не справимся. И знаешь, Макс, чего я еще боюсь?

– Чего же? – Максим подумал, что вот сейчас Тоха скажет, что ему страшно убивать людей, таких же, как он сам.

– Боюсь, что они заметят: крепкие мужики не пришли. Обычно ведь мы на торг ходили. Лари-то тяжелые, кому же таскать? А тут – в основном бабы и доходяги. Если заметят, то могут догадаться о нашей задумке.