Глава 4.3
Обращаться наполовину умели только взрослые и знатные волки. Выглядело это жутко: если полный оборот делал из человека волка, разве что чуть более крупного, чем волк обыкновенный, то частичный превращал в монстра. Двуногого, покрытого шерстью от пяток до макушки, со звериной пастью и когтями вместо ногтей.
Такая махина обычно превышала два метро, и мы заранее готовили студентов к тому, что они могут встретить нечто подобное в одном из переходов академии. Нам с Верноном удалось привлечь в наставники нескольких волков из первых семей. Каюсь, я и сама перекидывалась так несколько раз — вспоминать не хочется.
И вот два косматых чудовища, озираясь, вышли в холл. Ни я, ни Маркус не представляли, что делать дальше — после приступа ярости вернуться в человеческий облик не так и просто. Эмоции у обоих еще клокотали, но понимание, что сейчас сюда явятся детеныши, которые могут пострадать от летающих по комнатам комодов, отрезвляло.
Я знала только один способ, как перейти в человека — хорошая пробежка. Но при дер Варре это все равно что приглашение на охоту. За мной. Он кинется меня преследовать: мое искаженное оборотом тело для него — сосредоточие желаний, призыв, которому невозможно сопротивляться.
В таком виде мы не могли контролировать химически состав пота и других выделений, поэтому читали друг друга, как открытую книгу. И нейтрализатор на нем испарился. В общем, маски сброшены.
Наброситься на меня у подножия лестницы ему мешало только скорое появление Стефана, ну и немножко, присутствие других детей. Почему-то группа застряла недалеко у ворот и не торопилась войти в дом.
— Дарриа, я готов продолжать светскую беседу, хотя не вижу в ней необходимости.
Еще бы. На него вообще лучше не смотреть. Брюки лопнули, он сбросил их прямо у стола. На плечах треснули рукава рубашки, и она болтается в районе верхних ребер, полностью разойдясь на груди. У него плечи в ширину больше метра. Об одежде можно забыть.
Я понимала, что и сама выгляжу не менее экстравагантно, но все равно не догадывалась насколько, пока не бросила взгляд в зеркало. Морда у меня не так выдавалась вперед, как у Маркуса, надбровные дуги умереннее. Однако более благообразная физиономия меркла на фоне остального беспорядка: темно-синее шерстяное платье с высоким белоснежным стоячим воротничком едва-едва угадывалось в тех тряпках, что на мне висели.
Как и у Маркуса, имелись два рукава, широкая плиссированная юбка сбилась вокруг бедер — и тоже порвана в нескольких местах. Выше талии одежда куда-то испарилась. Наверное, я сорвала с груди то, что меня стесняло.
А ведь новую преподавательскую форму я утвердила этим летом; ее едва успели пошить к сезону. Причем комплекты достались не всем нашим дамам. В груди поднимался то ли вой, то ли скулеж. Я поглядывала в окно, готовая выскочить и дать деру, но Маркус стоял таким образом, что перегораживал мне и эти пути отступления.
— Не убегай. Иначе оба пожалеете. Единственный шанс отмотать все назад — запереться в своей комнате и через несколько мучительных часов прийти в себя уже в женском теле. — Внутренний голос всегда давал советы строго по существу. Хорошо, что за эту часть сознания отвечала Ущербная Луна.
Маркус же не переставал меня провоцировать и словно наслаждался этим идиотским моментом.
— Твой отец прав, — прорычал он, потому что других звуков его пасть не издавала. — Я все время давал тебе возможность выбора и вел себя, как идиот. Ждал, чтобы ты пришла сама.
— Я твоя госпожа, — помимо воли я опять заводилась. — Что ты несешь? Не напрямую, но ты обязан мне подчиняться. Два Дома, это больше, чем один, волк.
— Конечно, я подчинюсь, но сначала искусаю. Я верховный альфа всех объединенных земель, и забираю себе ту, кого избрал себе в спутницы. В честь чего я изменил правила ради тебя?
— Да все потому, что ты сам не знал, кого же тебе хотеть. И в спутницы ты выбрал мою родственницу.
Теперь дер Варр рычал не потому, что не мог иначе. Получалось грозно. И порыв бежать по-прежнему пульсировал во мне, отдаваясь нытьем по всему телу. Стоять, Дарриа, ты сознательное существо, а не тварь лесная.
— Я много раз задавался вопросом, почему те, кто собрался извести первородных, не трогали тебя. Ведь это же очевидно — последняя из двух великих ветвей. Устранить тебя, и у обеих Лун еще останутся оборотницы, но кровь их будет слабее. Это отбросило бы нас на века назад.
— И что же, дер Варр, ты знаешь ответ? — я поднялась на несколько ступеней и рычала на него перегнувшись через перила. Больше всего на свете мне хотелось прыгнуть на него сверху и вцепиться в незащищенные уши. Нет, вру, не больше.
— Потому что живая, ты Дарриа, куда более надежный их пособник. Ты сделаешь все сама, доведешь дома до угасания.
Нет, терпеть это выше моих сил. Я подобрала ноги, оттолкнулась руками-лапами и взлетела высоко, с расчетом оказаться у него за спиной. Оттуда у меня больше шансов нанести удар. Но скорее всего я просто вцеплюсь ему в загривок, не причинив вреда. Его боль — хуже чем моя боль.
Тогда какого черта мы мучаем друг друга? Глас разума потерялся в череде прочих событий, потому что как раз в этот момент Ирма открыла дверь, чтобы выпустить в дом детей и Вернона.
Стефан, Томас, Николетта и Адриана, Ральф, Петр, Габриэль, Богдан — все разом они уставились на умопомрачительную картину. Их проректор по учебной работе в виде двухметрового исполина, зато в остатках форменного платья, покусывала за шею проректора по воспитанию, который не возражал, и умудрялся, выпростав адовы лапы, прижимать меня к своей спине.
Дети-оборотни, слава богам, от такого в обморок не падают, всего лишь начинают заинтересованно принюхиваться. А вот Вернону поплохело и он, было, оперся об Ирму.
— Осторожнее, господин Сноу, лучше ко мне не прикасаться. На оборотней полуоборот сородичей действует, как на людей целый вечер, проведенный в стриптиз-баре.
