Глава 5.2
Когда я очнулась, то лежала обнаженной на огромном мохнатом звере. И это было очень удачно, потому что оказаться в это время года на голой земле стоило бы мне пары дней в компании доктора Пенна. Руки и ноги Маркуса, такие же шерстяные, как все остальное, накрывали сверху не хуже шубы. Сам не мерз и мне не давал. Так долго находиться в шкуре монстра я не умела.
— Такая теплая, гладкая, моя, — он продолжал шептать одно и то же, и когда шел в сторону дома, за один шаг легко перемахивая на полтора метра.
Конечно, обернись мы в волков, то добрались бы гораздо быстрее. Но мне так сладко и лениво, что снова входить в раж, обострять органы чувств до предела, мчаться на запах — пожалуй, нет. Пускай несет. Тем более дер Варр все последние часы совсем не выглядел умирающим. Ни от тоски, ни от чего-нибудь другого.
Начну с ним спорить, снова затянет свое: у него все хорошо, потому что мы со Стефаном рядом, а сейчас еще лучше — потому что снова обладал своей истинной. Упрямый до ужаса, на каждый мой аргумент найдет свой, если нужно — придумает. Я все это уже проходила, поэтому сейчас важно максимально проявлять спокойствие.
Уж я-то, взрослая женщина, ближайший помощник ректора, в курсе, как оборотни снимают напряжение. Мы бывшие любовники, не виделись тучу лет — у многих пар за это время щенки выросли и пошли служить — накопившиеся эмоции вылились в скандал, а дальше закончились сексом. У волчьих пар всегда так, иначе мы бы только и занимались, что хоронили одного из супругов.
Так, но мы не пара. Более того, мы поспорили, когда он стал настаивать, что мой обет ни к черту не годится. А сейчас, получается, обета больше нет. И об этом знает не только Маркус: мои портреты хранятся и у родни, и у ближайших соратников отца… Да даже в детских садах, где воспитываются малыши Полной Луны, их ставят на полочку. Вот, смотрите, госпожа Дариана — она родилась в конвульсиях, в самую тяжелую лунную фазу, и не должна была протянуть и месяца, а выросла здоровенькой и не сошла с ума, в отличие от своей матери. И сейчас ваша госпожа снова готова вернуться к поискам мужа.
Маркус нес меня бережно, но его ноги и руки немного пружинили — не исключено, что он специально покачивал меня, как ребенка. Минут через десять я стала клевать носом, и проплывающий мимо лес сливался в одно темное пятно. Разве это честно, что мне с ним так хорошо?
Проснулась я у себя в комнате, завернутая в одеяло. На меня через всю кровать глядели большие рождественские носки. Я пошевелила пальцами, Ирма связала носки разными по размеру, но одинаково красными, и преподнесла их в подарок почти год назад.
— Кровать надо поменять, она слишком большая, — проворчал Маркус, который так хитро свернулся у меня под боком, что вначале приняла его за гору подушек.
— В честь чего? — мой голос опять зазвенел. — Нарываешься?
— Не собираюсь. У меня совсем другие планы. Показать какие?
На столе в шкатулке сердито бил крыльями Бен. Стрекозел возмущен, что дер Варр, который неоднократно угрожал размазать его по стене, теперь, можно сказать, спит с ним в одной комнате.
— Спорим, я отгадаю, какими будут твои следующие слова? — усмехнулся Маркус. — Это случайность. У тебя давно никого не было. Я мерзкий и озабоченный тип. А то, что обет исчез сам собой спустя сто тридцать лет прикрытия твоих чресел, так это совпадение.
— Не смей на меня так смотреть! О твоих похождениях налево писали все бульварные газеты. Неудивительно, что Элоиза не выдержала и ответила тем же. У меня, между прочим, после Фредерика действительно никого не было. Обет — это не шутки, не твои жалкие кривляния. А насчет совпадения, ну для разнообразия, должен же ты хоть иногда оказываться прав.
Маркус с ворчанием потянулся ко мне, демонстрируя кошачью гибкость. Сначала поцеловал в нос, а потом нырнул ниже и, когда я от волнения перестала дышать, сдернул зубами один носок, а затем и второй, легонько прикусив большие пальцы.
— Какие забавные зайцы. Или это олени? — он выплюнул второй носок на пол. — Есть время выяснять отношения и время заниматься любовью. Ты же не хочешь, чтобы мы повторили весь цикл — повздорили, поломали мебель, накинулись друг на друга, и, очевидно, перебудили весь дом?
Я не хотела. Я поймала его ступнями за шею, потом закинула ноги на плечи и попыталась зажать между бедрами, как это делают девушки-гимнастки, борясь с мужчинами в показательных боях. Но я преподаватель, а не циркачка: ноги сильные, а сноровки нет. Маркус легко выскользнул из захвата и, удерживая мои бедра руками, добрался губами до живота.
— Собираешься поиграть, Дарриа?
Как же я люблю, когда он произносит мои имя. Хрипло, с этой непередаваемой интонацией, как будто угрожает и гладит одновременно. Не знаю, когда он успел надеть на меня сорочку, но сейчас он задрал ее чуть ли не к шее. О нижнем белье он, конечно, не подумал — исудя по судорожному дыханию, жалел о чем угодно, только не об этом.
Я всхлипнула, снова сомкнула ноги, на этот раз вокруг его талии, а он приник к моей груди — сначала к одному соску, затем к другому.
— Маркус, я…
— Тссс, я все понимаю правильно. Давай скажу сам, чтобы не утруждать вас, моя принцесса, — он тихонько засмеялся, хотя мне стоило неимоверных усилий, чтобы не закричать, потому что он продолжал терзать соски, если не зубами, то пальцами. — Волколюди не знают стыда, секс между ними ничего не значит. Сейчас мы будем любить друг друга как люди, но это тоже не считается. Причину — ну ты придумаешь завтра. Давай не будем на это отвлекаться. Я знаю свое место. Оно у твоих ног.
Я потрясенно молчала, потому что его руки скользнули ниже и аккуратно гладили меня между бесстыже разведенными бедрами.
— И между ног, — шепнул он и закрыл мой возмущенный писк поцелуями.
Мои бастионы смяты и разрушены, прятаться больше негде. Я один на один с самым сильным волком нашего племени. С любимым, который, на минуточку, убил моего истинного, и утверждал, что сделал бы это снова и снова. Тогда он защитил меня, и я благодарна. А затем предал! Но я Вольфдерлайн, я отвечу и на этот вызов, я..
