Читаем без скачивания Проклятие двух Мадонн - Екатерина Лесина

– Собираюсь. – Кажется, я вспомнила, Мария – это родная сестра Любаши, но вот младшая или старшая…

– Зря. Во-первых, все разъехались, везти вас некому, во-вторых, случившееся – дело семейное и вас ни в коей мере не касается. Во всяком случае, меня попросили передать вам именно это. А теперь, прошу прощения, мне нужно отдохнуть.

Она и двигалась-то по-мужски, резковато, чуть неуклюже, но у меня сложилось впечатление, что эта неуклюжесть – лишь маска, призванная работать на образ. Мария, не оборачиваясь, поинтересовалась:

– Надеюсь, вы не в обиде? У нас очень трепетно относятся к семейным узам… а вы чужая. Во всяком случае, пока.

Она удалилась, оставив меня в раздумьях… ну, во всяком случае, звучало красиво, на самом деле не думалось совершенно, нежданная пустота и тишина угнетали, дом будто наблюдал за мной, демонстрируя свою неприязнь скрипом половиц, поблекшим блеском полировки, пылью в углах. Хотя вероятнее всего, я сама выискивала причины убраться отсюда.

На дороге в город я оказалась случайно, решила прогуляться где-нибудь, кроме сада, но, оказавшись за воротами, поняла, что не знаю, куда идти. Темная полоса леса выглядела угрожающе мрачной, деревня, находящаяся неподалеку, не привлекала, оставалась дорога. Пыльная, пробитая в густой щетке травы колесами, она прямой линией уходила вперед, к горизонту. Идти по ней было легко и приятно. Летняя жара еще только впереди, пока же легкий ветер, прохлада, мазками белой краски на небе редкие облака, и откуда-то сверху успокаивающе, нежно и трепетно, летит песня жаворонка…

Жаль, шляпку не захватила.

Романтика, в общем… было бы просто замечательно, если бы не мысли об убийстве и о том, что я все-таки ненормальна, если согласилась поработать приманкой.

Я вспоминала, сопоставляла, делала выводы, отметала их, строила версии и, убеждаясь в их нежизнеспособности, ломала… видно, увлеклась, потому как раздраженный автомобильный гудок стал полнейшей неожиданностью.

Машина Игоря остановилась на обочине, металлические бока украшал слой пыли, от капота несло жаром, а сам водитель выглядел до невозможности раздраженным.

– Дома не сидится?

– Добрый день. Как поездка? – Я решила быть вежливой, все-таки Бехтерин ничего плохого мне не сделал, во всяком случае пока. И надеюсь, не сделает.

– Садись.

– Спасибо, но я лучше прогуляюсь. Погода замечательная.

– Неужели? – ехидно осведомился Бехтерин.

– Представьте себе… – О чем дальше говорить, не знаю. Стою, разглядываю его… а он смотрит в ответ, нагло, будто приценивается. Может, и вправду приценивается.

– Ладно, извини. Просто день такой… – Игорь оперся на капот машины. – Прогуляться – мысль идиотская, тебе тоже в больницу захотелось? Договаривались же, что осторожнее будешь.

Ну да, договаривались… Я понимаю, чем грозит подобная самостоятельность, но здесь, на дороге, я ощущаю себя в большей безопасности, чем в доме. В конце концов, вокруг чистое поле, незаметно никто не подойдет.

– Дура ты, – беззлобно заключил Бехтерин. – Хочешь, в город отвезу? Ну, пока Деда нет? Подумай, опасно ведь.

Странным образом его предложение хоть и соответствовало моим собственным мыслям, но в то же самое время вызвало непонятное желание поступить наперекор.

– А я не против. Адреналин…

– И деньги, – добавил Игорь. – Мало того что дура, так еще и жадная.

Игорь

И красивая. Жаль, может, если б не такая красивая, было бы проще, а то смотришь и совершенно определенного характера мысли возникают в голове, хотя надо бы о другом думать. Например, о Любаше и Дедовом пристрастии к «высшему разряду». Не устраивает его, видите ли, местная клиника, бедновата, плоховато оборудована, у врачей не та квалификация, а что эти самые «недостаточно квалифицированные» врачи вчера Любашу с того света вытащили, его не волнует. Вчера – это вчера, а сегодня, будьте добры, Игорь Бехтерин, организовать перевод или, правильнее сказать, перевоз кузины в более подходящее для нее место.

Нет, Игорь, конечно, согласен с Дедовыми доводами, но вот в данный момент его в гораздо большей степени волновал вопрос безопасности. Слова Евгении Романовны о том, что убийца непременно попробует убрать свидетеля, прочно засели в голове. Как и собственная мысль о том, что если уж он или она начали убивать, то уже вряд ли остановятся.

А белобрысой гулять вздумалось, будто без нее проблем нету…

– Как Люба? С ней все хорошо будет? – Вежливый вопрос предполагал вежливый ответ.

– Будет. Ее в другую клинику перевели. В хорошую.

– А… – Александра чуть пожала плечами, будто не знала, что еще сказать.

– Давай садись, домой поедем. – Бехтерину до жути не хотелось пускать ее в свою машину, но бросать на дороге тоже было как-то неприлично.

– Спасибо, я прогуляюсь. И не надо на меня так смотреть! – Раздражение вспыхнуло розовыми пятнами на щеках, сказалось нервным движением, будто Александра отталкивала кого-то неприятного… Бехтерин даже догадывался, кого именно.

– Я дойду сама. Ничего со мною не случится, в конце концов, все же разъехались, а значит…

– Тебе ничего не угрожает. – Подытожил Игорь, садясь в машину. – Ну и дура. Если что, сама виновата будешь.

– Буду, – «невеста» отступила к обочине. – А вы просто злитесь, что напали на нее, а не на меня. Своих ведь жальче…

Точно дура.

Домой он приехал в состоянии тихого и совершенно непонятного самому себе бешенства. Никогда, ни одному человеку прежде не удавалось так легко и просто выбить Бехтерина из душевного равновесия, и осознание данного факта лишь добавляло злости.

Машка ждала его во дворе. Черные джинсы, белая блузка, темные очки в строгой оправе… воплощенная деловитость.

– Злишься, – заметила она вместо приветствия. – И не из-за Любаши…

– Отстань.

– Неа, – Машка протянула руку. – Во-первых, привет. Во-вторых, я по делу.

– Денег надо? – Игорь сразу решил, что не даст. Хватит, в прошлый раз поддался на уговоры. Машка улыбнулась, выверенно-вежливо, по-деловому. Как же его раздражали эти ее отработанные, подогнанные под эталон привычки.

– Ну, хотелось бы, конечно, денег, но вообще я по другому вопросу.

– Тогда Александра? Дед знает, что делает, я здесь ни при чем!

– Не ори. – Машка поморщилась и, вцепившись в руку, потянула за собой. Подобное поведение было столь неожиданно и нехарактерно для нее, что Игорь не стал сопротивляться.

В старой, полуразваленной беседке, оплетенной мягкими листьями хмеля и тонкими стеблями повоя, было сыро и темно, ранним цветком белело пятно бабочки, скрипели подгнившие доски, зияло пятно неба в провале крыши. Беседка осталась неудачным памятником чьего-то временного увлечения столярными работами. Когда-то она была хороша и, несмотря на некоторую тяжеловесность исполнения, по-своему красива, но стояла чересчур далеко от дома и поблизости от комариного пруда, потому особой популярностью не пользовалась – кровососы да сырость – и тихо приходила в запустение.

– Ну что ты так смотришь? – в полумраке лицо Марии кажется мягче, легче, женственней. Последнее определение ей наверняка не понравилось бы, и Игорь молчит.

– Решил, будто у меня с головой не все в порядке? Тут у всех не в порядке, я – единственный нормальный человек, а поговорить хотела как раз о Любаше. Ты знаешь, что она квартиру продала?

– Что? – Игорь был удивлен.

– Да, продала. Поэтому и живет здесь, вроде как в гостях, а на самом деле пойти некуда. – Маша, не заботясь об одежде, села на грязную лавочку. – Я тебя поэтому сюда и потащила, мало ли… услышит кто.

– Кто? Нету никого.

– Ага, как же. Танька притащилась. И жена твоя с маменькой… и эта… невеста новоявленная, о которой ты разговаривать не хочешь. Понимаешь, дело такое… непонятное. – Она ладонью стряхнула со скамейки грязь и мелкие щепки. – Я потому и говорить никому не хочу, ну, Любаше и без того достается, а еще история эта… я сама толком не знаю, слухи одни. Ну в общем, получается, что она денег одолжила, вроде как свою линию одежды выпустить собиралась.

– Любаша? – Игорь тоже присел. Скамейка сырая, дерево чуть просело, затрещало угрожающе, но выдержало.

– Ну да, Любаша… она старая уже для модели, в ее возрасте ты либо на вершине, либо пробиваться смысла нету. А уходить ей некуда, вот и решилась на авантюру. – Мария достала из кармана пачку сигарет. – Будешь?

Игорь вежливо отказался, Машкин нарочито-крепкий табак драл горло и вызывал приступы дикой жажды.

– Короче, ей предложили поучаствовать… она ж почти художник, рисует классно, я ей сама пару раз для журнала заказы делала. Ну и вкус в меру пошлый, как раз в общую струю вписывается… короче, она решила, что сможет, тем более не одна, еще одна девица, которую муж раскручивать брался, только у той, кроме связей, ни вкуса, ни умения…

Машка затягивалась глубоко, точно опасалась упустить хоть каплю синего горького дыма.