- Я бы сказала, что ничего личного, просто принц сам мечтает возглавить оборону Нархасского перевала. Но после сегодняшней прогулки уже не скажу. Ясно было, что это личная неприязнь.
- Что? Простого желания принца Империи недостаточно, чтобы руководить военными действиями в любой точке Империи?
- Да, весело с вами. Там, на далеком севере, что, не знают, что значит "Первый маршал"? Только император может оспорить его решение. А он настолько болен, что ему не до Нархасса. И, насколько я понимаю, Гаорин и близко не даст, кому бы то ни было, мешать ему, оборонять страну. Оно к лучшему, конечно. Для страны, но не для вас, милая госпожа Гаорин. Раз вы не поддаетесь приворотным иллюзиям магов, значит, вы влюблены в Эллара по самые свои хорошенькие ушки. Но ведь это не значит, что и он настолько же любит вас. Он не способен любить что-либо другое с женским именем кроме Армии. Сами в этом убедитесь. Можете приходить ко мне за утешением, когда ваше сердечко разобьется. Травить его в одиночку не рекомендую. Боюсь, у вас не получится. Эллар умен и предусмотрителен. Знаете, сколько сердец разбилось о его безразличие?
И далее последовали истории о похождениях господина Гаорина, которым его молодая супруга верить не собиралась, хотя бы потому, что ее собственная история была госпожой магом переврана немилосердно.
За окном стемнело.
- Ах, я вас заговорила. Мне не часто попадаются такие приятные собеседницы. Вы заночуете у меня. Завтра снова пообщаемся. Вот на этой кровати свежайшее белье. Я вам мешочек с цветами померанцевого дерева под подушку положила, чтобы вам приятнее спалось.
Госпожа маг встала, одергивая платье, дождалась, пока слуги унесут поднос с остатками еды, с улыбкой поклонилась Элизе и вышла из комнаты. Оставила она охранную иллюзию или нет, было неясно. Фиата Акаянарэ крепко спала на своем неразобранном ложе. Уйти, бросив спутницу в доме мага, Элиза не могла. Да и как она пойдет одна по темным улицам столицы? Что скажут о женщине, которая приходит домой в середине ночи? Да еще из дома мага? Придется ночевать здесь. Это пусть и ненамного, но лучше. Она распустила корсаж немолодой женщине, чтобы та могла хотя бы полноценно отдохнуть, разделась сама, надела тонкую шелковистую рубашку, оставленную ей по распоряжению хозяйки, и улеглась в кровать. Усур улегся в ногах.
Однако цветы померанцевого дерева ей никаким образом не помогли. Сна не было ни в одном глазу. Элиза лежала и терпеливо ждала, когда кончится ночь. Когда за окнами начало сереть в преддверии рассвета, она поднялась, оделась и подошла к Фиате.
- Вставайте, Фиата, - тихо шептала Элиза, встав на колени перед кушеткой и обхватив голову женщины ладонями, вспомнив, как в первый раз Эллар Гаорин смог преодолеть охранную иллюзию, когда Элиза дотронулась до его ладони. Но он очень этого хотел, он верил, что может получиться.
Фиата безмятежно спала.
- Ты знаешь, что я не могу ее бросить? - обратилась Элиза к своему Духу Хранителю. - Моему мужу доложат, что я ночевала в доме у мага? Знаешь, что если хозяйка проснется, она задержит нас еще на сутки, а то и дольше?
Госпожа Акаянарэ открыла глаза и села на своем ложе. Элиза даже прослезилась от благодарности своему Хранителю, и закрыла ладонью своей спутнице рот, чтобы та не вскрикнула, или не заговорила громко.
- Ничего страшного не случилось, - тихо сказала ей госпожа Гаорин, но нужно быстрее уходить из дома Леортаси.
Фиата ее поняла и согласно кивнула. Через несколько минут обе гостьи госпожи Леортаси, одна из которых держала на золоченом поводке весело семенящего впереди нее усура, вышли из дома на горящую в рассветных лучах улицу Эонтевара. Элиза замерла от восторга, на мгновение пожалев, что не рядом с Элларом она впервые увидела такую красоту. Золотом горело небо. Золотым огнем вспыхнули улицы столицы в ответ. Им повезло, что какой-то ночной извозчик еще не успел покинуть улицы Эонтевара. И на удобной колясочке, запряженной невысоким осликом, Элиза, наконец, добралась до особняка Гаоринов. Приветливо помахав рукой на прощание подавленно молчащей после длительного магического воздействия Фиате, она вошла в сал своего дома. И быстро поняла, что Эллар Гаорин как раз этой ночью вернулся домой. Трудно было этого не понять, когда, подойдя к одной из гостиных по дороге в свою спаленку, Элиза услышала его низкий голос.
- Ты тоже в этом виноват, Кэнир. За то время, пока принц ждал здесь Фиату Акаянарэ, ты вполне мог придумать что-нибудь, чтобы выручить Элизу. И вообще, как ты можешь так думать не столько о ней, сколько обо мне? Ведь я же там был, в Тагомаре. Я сам во всем разобрался. Ты, конечно, очень хорошо разбираешься во всяких природных явлениях, но очень плохо в людях.
- Я все же не совсем идиот, - несколько нервно ответил младший брат, - я видел, как она нервничала рядом со своим смазливым кузеном. И это несмотря на свою обычную рыбью холодность. При упоминании твоего, кстати, имени она даже и тени подобных чувств не испытывала. На ком ты женился, Эллар? Так поспешно, никому ничего не сказав?
Элиза колебалась, зайти, сказать, что она благополучно вернулась, или не вмешиваться в такой неприятный для нее разговор.
- А ты случайно не ревнуешь меня к моей жене? - с опасной мягкостью спросил старший Гаорин.
Элиза поняла, что она ни за что в жизни не сможет сейчас зайти в эту комнату. Развернулась и более длинным путем побежала в свою спальню. Там ей безудержно захотелось спать. Она наскоро ополоснулась и свалилась в кровать, заснув в процессе падания.
А проснулась она от тихого шороха. Рядом с кроватью сидел ее супруг. Она еще не окончательно проснулась, но он, увидев неподдельную радость в ее голубых глазах, не стал дожидаться. Нежно ее обнял, прижимая к себе, и нежно поцеловал. И еще раз. И вообще, он только начал. Элиза, не совсем проснувшаяся, попыталась натянуть между ним и собой покрывало.
- Что тебя смущает теперь? - тихо прошептал он.
- Неприличная откровенность, - ответила полусонная Элиза.
Она ожидала упреков за ночь, проведенную в ненавистном ему доме мага, за скандальную историю с кузеном. Ну, если не упреков, то уж точно холодности. Или, уж в самом лучшем случае, привычной им обоим сдержанности. Но уж никак не такой ошеломляющей нежности его рук и губ с первой секунды встречи.
Эллар тихо рассмеялся, подхватил ее на руки вместе с покрывалом, в которое она вцепилась, и по лесенке понес ее в их спальню, где кровать была, понятно, шире. Оказывается, в ее спаленке была незаметная лесенка наверх.
Второй раз Элиза проснулась от голода. Эллар тихо спал рядом. Она замоталась в покрывало, неслышно подошла к стенному шкафу и вытащила оттуда широкое тонкое одеяние, называемое здесь санари, в котором, в крайнем случае, можно было даже передвигаться по дому. Накинула его поверх покрывала, и позволила покрывалу упасть на пол. Теперь она выглядела более-менее прилично. Поэтому уже спокойно подошла к подносу с едой, который кто-то сильно предусмотрительный, оставил в их спальне, выпила чашечку с рыбной похлебкой, съела несколько рыбных рулетиков, взяла в руку моченую грушу и подошла к стене, задумавшись, а где же здесь лесенка вниз. Груши повар Гаоринов замачивал в таком сиропе, что они были даже вкуснее свежесорванных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
