Он легко поцеловал ее.
- Как мне повезло, когда ты появилась в моей бессолнечной жизни в сезон дождей. Хрупкая, беспомощная, с требованием поступать по совести.
Элиза обняла его и прижалась щекой к плечу. Так бы стояла и стояла.
- Давай проведем этот последний вечер вместе. Просто погуляем по городу, - тихо сказал ей Эллар.
Весь остаток дня и вечер они гуляли по самым малолюдным улочкам огненно-золотой столицы, целовались во всех укромных уголочках. Гаорин смешил ее историями о странных людях, живших в предыдущие века в Эонтеваре, и рассказывал о себе. Показывал ей те места, которые несли в себе воспоминания о подростке Элларе Гаорине, впервые прибывшем в столицу, подростке, над которым издевались сверстники и ребята постарше именно потому, что он Гаорин. И именно потому, что юный Эллар помнил, что он наследник древнего рода, он никому не жаловался. Немалого труда стоило будущему маршалу полюбить столицу Империи. Теперь он рассказывал о том времени с улыбкой, но у Элизы сжималось сердце от его историй. Он улавливал ее сочувствие, и они снова с упоением целовались. Когда окончательно наступил вечер, они уже находились на одной из нижних террас города. Остановились за домиком, в котором столетие назад жил знаменитый врач, изобретший ту самую "армейскую мазь", которую с тех пор всегда имел с собой любой воин в качестве средства первой помощи. Врач тот лечил бедных бесплатно, а с богатых брал немалые деньги и сурово с ними обращался. Например, у кого-то из знатных пациентов, лежащего с больными легкими в душной, захламленной дорогой мебелью комнате, он самолично выкинул всю эту коллекцию с третьего этажа из окна. Теперь за домиком знаменитого врача был овраг, упирающийся в заросшую цветущим кустарником стену города. Пологие склоны оврага были сплошь покрыты мягкими многолепестковыми огромными цветами разнообразных оттенков красного, розового, фиолетового и белого. Осторожно, держась рукой за Эллара и стараясь меньше мять цветы под ногами, наполнившие вечер тонким ароматом, Элиза спустилась в овраг, поближе к тенистым кустам с набухшими золотистыми и белыми почками распускающихся цветов. И когда они молча стояли, замерев в объятиях друг друга, вдруг запел соловей.
- Это он поет для тебя, - прошептал Эллар. - Еще не время для пения соловьев.
- Для нас, любимый.
Он чуть отстранился от нее, запоминая и ее счастливый сияющий взгляд, и пушистые волосы в обрамлении распускающихся цветочных почек, и задушевное пение соловья. Часть третья.
ЗАГАДОЧНАЯ ДОЛИНА.
Нархасс оказался действительно простым гарнизонным городом без изысков, построенным из того же бурого камня, что и многие города запада Империи. Только никто не озаботился, выложить стены домов изразцами, так красившими другие города запада. Город стоял на холме, вокруг простиралась безлесная долина, если какое-то деревце вдруг дерзало вырасти, его спиливали. И, конечно же, жара! Жара и влажность на улочках каменного Нархасса была такая, что человек намокал от собственного пота, прежде чем успевал дойти до нужного дома.
- Почему, скажите мне, у вас заплесневелое полотно? Вы разве не знаете, что в этом климате его нужно было несколько раз проветрить? А может быть, оно изначально было гнилым? Кто делает поставки в Нархасс? - со свирепостью молодой тигрицы терзала начальника склада Фиата Акаянарэ в двух шагах от Элизы. Чиновник испуганно и приниженно оправдывался.
... Когда Эллар Гаорин сообщил своему главному военному врачу о вводимой им в армии службе военных сестер, тот долго и заковыристо ругался под насмешливым взглядом своего маршала. Военный врач Аран Икадэ был совсем еще не стар. Высокий, слегка сутулый мужчина с залысинами и торчащими в стороны темными волосами, он, тем не менее, не производил впечатления неуклюжего человека. Был подтянут, и, казалось, ничем кроме своего дела не интересовался. Поэтому он быстро перестал ругаться, когда Гаорин представил ему Орну Катаятти, тагомарскую лекарку, объявившуюся в столице в стратегически важный момент. Ее знания и житейский опыт настолько ошеломили главного доктора, что он с тех пор всюду таскал ее с собой, заставляя вникать во все детали, и напрочь позабыв, что рядом с ним женщина. А когда доктор убедился, что светская львица Фиата Акаянарэ превращается в опасную тигрицу там, где кто-либо недостаточно заботится о здоровье воинов, так похожих для нее на ее дорогих сыночков, он принялся на всех углах славить маршала Гаорина. Ибо тот явил в очередной раз всему миру свою недюжинную мудрость и проницательность, организовав службу военных сестер.
Вот и сейчас, увидев, что начальник склада, обычно с презрением и руганью отбривавший всех медиков, выпрашивавших у него какой-нибудь припас, чуть ли не на коленях ползает перед разгневанной вдовой маршала Акаянарэ, в то время, как в двух шагах неподвижно стоит супруга маршала Гаорина, он просто убежал. У них в лаборатории кипело обычное армейское зелье, улучшенное по советам матушки Орны. Готовое зелье нужно было залить во фляжки, выстеленные изнутри промасленным полотном, и запечатать воском. Вот для этого и потребовалось полотно со склада. Господин главный доктор, сильно нервничая внутри себя, отправился к начальнику склада, по дороге встретил главную сестру Акаянарэ, она последовала за ним. И тут началось. Вообще говоря, Фиата вызывала мгновенное теплое отношение к себе со стороны мужчин, но в Нархассе она вызывала еще и обоснованный страх. Ее собственным вечным, тщательно скрываемым страхом было тяжелое ранение кого-либо из своих сыновей. Она только представила себе, что из-за ленивого чиновника кому-нибудь из ее детей может не хватить лекарства - и все! Начальник склада был обречен. Он нарвался на полномасштабную проверку всего, что у него есть на складе. "А также будьте любезны ответить, кем и когда это привозится, а грамотно ли хранится"? Полотно главный врач получил, а уже к вечеру начальник склада был отстранен от должности. После чего от грозной госпожи Акаянарэ все чиновники Нархасса попрятались в неустановленных местах. А поздним вечером и ночью, когда воздух посвежел, неожиданно вышли на места своей службы и принялись рьяно исправлять недоделки. Ну, или тщательно скрывать их. Поползли слухи, что начальнику склада еще повезло. При прежнем маршале его бы расстреляли.
Но этого всего Элиза уже не увидела. Как только повеял вечерний ветерок, сделавший сносной нестерпимую жару Нархасса, ее разыскал адъютант, чтобы доставить пред светлые очи господина маршала. В эти дни она только издали его видела, сумев понять и принять, что Эллар Гаорин в первую очередь маршал Империи. Казалось, что все его личные качества: несравненное обаяние, привлекающее людей, проницательность, широкая образованность, знатность, приучившая его управлять людьми с детства и многие другие умения, соединились в единую мелодию. В единый триумфальный марш, заставляющий воинов вокруг него верить ему беспрекословно. Там, где он появлялся, в уставших людях неизвестно откуда брались силы, загорались глаза, и они были готовы сделать для своего маршала невозможное. Только теперь Элиза поняла, почему даже столичная куртизанка казалась выбитой из колеи только предположением о его возможном поражении. Слишком больно бы ударили по Империи промахи ее первого маршала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
