на морде какого-нибудь комбайна, голося от восторга при виде его жутких металлических челюстей.
Все это куда-то исчезло. Поля зарастали соснами, заливные луга – тальником. Деревенские жители потихоньку избавлялись от рогатого скота, оставляя лишь кур, коз да неприхотливых кроликов. Некоторые еще держали свиней или овец, но уже больше по привычке, чем по необходимости. Старикам платили пенсию, а молодежь вовсе не желала принимать их хозяйство: не каждому ведь в наследство доставался таинственный богатырь Микола, готовый взять все это на себя. Более или менее еще была популярна рыбалка, но и та уже с удочкой, а не с сетью. И некоторые особо ответственные рыболовы уже учились отпускать свой улов обратно, как в популярных передачах.
Стоило Ане подумать о рыбалке, как вдалеке показалась серебристая спинка реки. Но едва это случилось, Микола сразу свернул с тропинки, ведущей к ней, в откровенное бездорожье. Двуколку закачало и замотало во все стороны. Игорь одной рукой ухватился за край экипажа, другой же ответственно обнял девушку за талию, и та даже не стала возражать, особенно после того, как чуть не вывалилась наружу, когда колесо наехало на муравьиную кочку.
- Куда мы хоть едем-то? – спросила она, перекрикивая шуршание зверобоя по днищу и скрип старого экипажа.
- В Мокроусское, - коротко пояснил Микола, не оборачиваясь.
- А по дороге никак? – возмутилась девушка.
- Никак, - ответил вместо гиганта Игорь. – Нам ведь не в само село, а в лес подле него. У тебя карта есть? Я могу показать.
- Была где-то, - спохватилась Аня и принялась выковыривать документ из сумки. Двуколка тем временем миновала поле и въехала под сень старого соснового бора. Тут дороги тоже не было, но лишь на первый взгляд. Микола ловко правил лошадьми, и те каким-то чудом умудрялись протискиваться между столетними стволами, огибая обломанные ветрами крупные ветки. Трава пропала, и под колесами шелестел только сухой ароматный ковер из хвойных игл. Двуколку на нем не трясло, но экипаж временами все равно сильно накренялся, огибая холмы: все-таки Урал – это горы, хоть и старые.
Аня развернула карту, вгляделась в нее и поняла, что ничего не понимает. Карта была не со спутника и уж точно не управлялась движением пальцев по экрану. Болота на ней были обозначены черточками, деревни – черными прямоугольниками домов, реки – серыми лентами. Но помимо всего этого была еще куча каких-то непонятных линий, извилин, циферок, квадратиков, «елочек», пунктиров и прочей ерунды.
- Слушайте, ребят, давайте как-нибудь со спутника посмотрим, а? – Аня потянулась за телефоном.
- Ага, валяй, - загадочно ухмыльнулся Игорь. – Только сначала Интернет поймай. А потом еще попробуй найди в общем доступе секретный правительственный объект.
- В Интернете все есть, - отмахнулась Аня. – А спутниковая связь везде должна ловить.
Но Игорь оказался прав. Значок сети был полным, но Интернет отчего-то работал из рук вон плохо и цедил информацию по байту в час. Когда же дело дошло до увеличения карты возле села Мокроусское, информация попросту перестала поступать: карта была белой и не прогружалась при определенном увеличении. Более того, ни на яндекс, ни на гугл картах не было даже старой доброй Косяковки! Куда мог пропасть целый поселок, в прошлом – город?
- Я ж тебе говорил, - самодовольно осклабился эльфенок. – Это только кажется, что в нашем мире информация открыта и доступна. Вот всякие кулинарные рецепты, порнуху и смешных котиков найти можно на раз-два. А копни что-нибудь по-настоящему важное и упрешься в стену. Чем больше информации, тем меньше от нее пользы. Давай сюда бумажную карту, я тебя научу.
Аня послушно передала лист. Игорь тут же развернул его на сто восемьдесят градусов.
- Север вверху, - пояснил он. – Ты карту вниз головой держала.
- Мне так удобнее, - покраснела девушка. – Я всегда разворачиваю карту так, чтобы как будто ехать по ней. Чтобы стрелочка всегда вперед указывала. Так проще понять, куда поворачивать.
- И что, при каждом повороте дороги снова крутишь? – хмыкнул Игорь.
- Конечно, - не смутилась Аня.
- Женщины, - покачал головой паренек. – Ты еще компас так покрути.
- Я не настолько дура, - обиделась девушка. – И компаса у меня все равно нет.
- А на лбу у тебя что тогда? – Игорь оторвался от карты и ткнул пальцем в кокарду на ее фуражке. Аня недоуменно стянула головной убор и уставилась на него. Меж двух как бы разлетающихся в разные стороны металлических ласточек действительно прятался циферблат, и все это время девушка думала, что он декоративный. Но, присмотревшись, обнаружила, что под тонким стеклом крутится металлическая игла настоящего компаса.
- Святые кролики, - восхищенно протянула она. – Какая классная идея – совместить компас с фуражкой!
- А то, - улыбнулся Игорь. – Фуражка у фельдъегеря всегда при себе – так по уставу положено, мне дядя Володя говорил. А раз фуражка при себе, то и компас не потеряется. А компас в наших лесах – штука важная. На Урале, знаешь ли, даже самые опытные грибники и охотники порой теряются. Да так, что их только спустя десять лет находят. В виде косточек. А то и вовсе не находят. Вот, гляди.
Аня вытянула шею и посмотрела, куда указывает тонкий мальчишеский палец с грязным ногтем. Палец указывал ровно в середину танцующих волнистых линий. В центре этого места мелкими буквами было написано «Резервация №3» и толпились какие-то символы, похожие на блистеры от таблеток.
- Лесопосадки, - пояснил Игорь. – Тут типа священная роща. Вот эти холмики с одним рогом, похожие на могилки – значки землянок. Там как раз большая часть народа и проживает. А эти вот крючки с рогатинами – дома на деревьях, в них клановая элита живет.
- Без лупы и не разглядеть, - нахмурилась Аня, забирая у него карту, чтобы лучше рассмотреть. – А как туда добраться? Каким значком дороги указаны?
- Да нет их, дорог-то, - развел руками парень. – Зачем они лесным жителям? Они пешочком ходят, а то и с дерева на дерево прыгают, как макаки.
- Как-то ты нехорошо о своих соплеменниках отзываешься, - покачала головой Аня.
- А ты сама бомжей с ближайшей помойки сильно уважаешь? – парировал Игорь.
- Что, все так плохо? – не поверила девушка.
- Ну, может я немного и преувеличил, - пожал плечами парень. – Но мне кажется,
