чему не способствует привычка доверять протекционизму.
В основе своей, однако, такой вялый подход, по сути дела, чужд характеру американского народа. Независимо от предпочтения или неприятия протекционизма можно с уверенностью предсказать, что после осознания возможностей выгоды за рубежом американские предприниматели воспользуются ими.
Интересным и важным качеством этого меняющегося отношения является замена взгляда, обращенного исключительно вовнутрь, взглядом, обращенным вовне во имя благополучия страны. Из признания важности далеких рынков и необходимости взаимосвязи с ними наших собственных огромных производственных мощностей логически следует признание связи товаров и рынков, т. е. торговли. Эти три элемента вкупе определяют богатство и величие Великобритании, которые стране обеспечило ее морское могущество. Далее, не уместно ли будет сказать, что, поскольку два элемента торговой цепи — судоходство и рынки — располагаются за пределами наших границ, признание их существования предусматривает такие взаимоотношения Соединенных Штатов с внешним миром, которые радикально отличаются от простой идеи самодостаточности? Нам не придется далеко тянуть эту нить размышлений, прежде чем нас осенит осознание уникального положения Америки, которая смотрит на старые миры Востока и Запада, берега которой омываются океанами, соприкасающимися либо с тем, либо с другим миром, но соприкасающимися оба лишь с одной Америкой.
Одновременно с этими признаками изменения нашей собственной политики во всем мире ощущается беспокойство, что является обстоятельством серьезным, если не зловещим. У нас нет причин проявлять особое внимание к внутреннему положению в Европе, из чего следует, что в случае возникновения там беспорядков это повлияет на нас лишь частично и косвенно. Но великие морские державы проявляют настороженность не только по отношению к своим континентальным соперникам; они питают надежды на расширение своих коммерческих возможностей, на колонии и на влияние в далеких регионах, что даже в условиях нашей сегодняшней сдержанной политики может привести, и уже привело к столкновению с нами.
Нет никаких весомых причин верить в то, что общество вступило в период гарантированного мира за пределами Европы. Беспокойная политическая ситуация, подобная той, которая существуют на Гаити, в Центральной Америке и на многих тихоокеанских островах, особенно на Гавайских островах, в сочетании с военным и коммерческим значением большинства из этих регионов порождает сейчас, как и всегда, опасные бациллы ссор, к которым следует, по меньшей мере, быть готовыми. Нет сомнения в том, что общий настрой государств носит более антивоенный характер, чем это было в прошлом. Не будучи менее эгоистичными и расположенными к захватам, чем наши предшественники, мы более отрицательно относимся к неудобствам и страданиям, связанным с нарушением мира; однако для сохранения этой высоко ценимой передышки и чувства ничем не омрачаемой радости от прибылей, приносимых торговлей, необходимо противостоять противнику на равных по силе условиях. Именно военная готовность противника, а не молчаливое согласие с существующим положением дел сдерживает европейские армии.
В то же время ни санкции международного права, ни законность занятой позиции не могут обеспечить справедливого урегулирования разногласий в условиях, когда политической силе одной стороны противостоит относительная слабость другой. В продолжающемся споре относительно прав на охоту на котиков в Беринговом море, что бы ни думали об убедительности наших аргументов с точки зрения общепризнанных принципов международного права, не вызывает сомнения, что наша претензия paзумна, справедлива и отвечает интересам всего мира. Однако, пытаясь удовлетворить ее, мы столкнулись не только с национальной чувствительностью к покушениям на честь флага, которую мы полностью разделяем, но и с государством, руководствующимся требованиями настоятельной необходимости и исключительно сильным в той сфере, где мы особенно слабы и уязвимы. Великобритания не только располагает могучим военно-морским флотом, тогда как мы имеем лишенное оборонных возможностей побережье огромной протяженности, но к тому же она обладает большим коммерческим и политическим преимуществом, состоящим в том, что ее крупные колонии, и прежде всего Канада, имеют основания считать, что могущество их родины — это именно то, что им необходимо и на что они могут положиться… Эти чувства привязанности и взаимозависимости подкрепляют животворный дух, без которого зарождающиеся планы имперской федерации являются всего лишь механическими приспособлениями. Определенное влияние оказывают они и на такие, вообше-то говоря, несентиментальные соображения, как покупка и продажа, а также торговые отношения.
Исход этого странного и несерьезного на вид, но в действительности важного спора зависит от соображений, отличных от тех, которых он затрагивает; он может убедить нас в необходимости быть настороже в связи со многими скрытыми пока еще опасностями, ожидающими нас в Западном полушарии после открытия канала через Центральноамериканский перешеек. Вообще-то говоря, вполне очевидно, что этот канал, изменив направление торговых путей, будет стимулировать значительным рост коммерческой деятельности и осуществление ее через Карибское море; что этот сейчас относительно пустынный уголок океана станет, подобно Красному морю, важным судоходным путем и вызовет в невиданной ранее степени интерес и надежды морских держав. Любой уголок этою моря обязательно приобретет растущую коммерческую и военную ценность, а сам канал станет стратегическим объектом жизненно важного значения.
Подобно Канадской тихоокеанской железной дороге, он станет связующим звеном между двумя океанами, но если его использование не будет тщательно контролироваться договорами, то канал окажется всецело в руках враждебной стороны, которая в силу своего морского могущества станет контролировать все морское судоходство. В случае войны Соединенные Штаты, несомненно, будут осуществлять руководство Канадской железной дорогой, несмотря на контроперации вражеского военно-морскою флота, направленные против нашего побережья, но столь же несомненно, что Соединенные Штаты окажутся бессильными против любой великой морской державы в попытке контролировать Центральноамериканский канал. С военной точки зрения для Соединенных Штатов, при их сегодняшнем состоянии военной и военно-морской готовности, прокладка канала через перешеек является лишь бедствием. Особую опасность он представляет для Тихоокеанского побережья, причем увеличившаяся уязвимость части нашего побережья отрицательно сказывается и на всей военной ситуации.
Несмотря на значительные преимущества, предоставляемые нашей географической близостью и огромными ресурсами, — другими словами, благодаря нашим природным богатствам, а не нашим разумным действиям — Соединенные Штаты, к сожалению, не готовы не только сегодня, но и в перспективе утвердить свое влияние в зоне Карибского моря и в Центральной Америке в таком масштабе, который был бы соизмерим с масштабом их заинтересованности. У нас нет военно-морского флота, но что гораздо хуже — мы и не хотим иметь военно-морской флот, который мог бы сыграть важную роль в любом споре с теми государствами, интересы которых окажутся противоположными нашим. Мы не располагаем, да и не проявляем желания располагать, возможностями обороны нашею побережья, что освободило бы наш военно-морской флот для операций на море.
