в спортивных куртках и лицами, скрытых за противогазами, направлялись к нему. Недолго думая Энтони хрустнул пальцами, готовясь к новой драке, но они тут же вскинули руки кверху и остановились, как вкопанные.
— Мы тебе не враги, Энтони! — прогундосил один из них. — Следуй за нами, тут скоро все рухнет!
— Кто вы? — огрызнулся Энтони.
— Твои спасители. — Капли стекали по матовой маске незнакомца. — Нет времени объяснять, бежим!
Не дожидаясь реакции парня, неизвестные резко развернулись и побежали прочь. Энтони на секунду задумался, но тут же почувствовав, как пол содрогается у него под ногами, принялся догонять довольно безучастных «спасителей». Нагнав их в считаные секунды, парень ловко распахнул дверь пожарного выхода и рванул вниз по лестнице.
Световые указатели натужно мерцали, то ли пытаясь указать верное направление, то ли довести рвущиеся наружи массы до приступа эпилепсии. Энтони бежал вниз, перепрыгивая через несколько ступеней, не оглядываясь. До его слуха доносился стук скачущих через лестничные пролеты неизвестных, едва поспевающих за ним. На очередном витке угловатой спирали новый взрыв застал его перед прыжком, и сжавшись в комок, парень кубарем покатился вниз и лишь по счастливой случайности троица в противогазах не приземлилась на него.
Неизвестные подхватили его под руки и понесли к выходу. Там они слились с беснующейся, насквозь промокшей толпой. Энтони посмотрел на них и его глаза округлились от удивления. Спортивные костюмы спасителей сменились офисной формой, а маски на лицах исчезли, словно их и не было. Лишь едва заметное мерцание в каплях падающей с потолка влаги выдавали во всем этом высококачественную, но все же иллюзию.
Военная маскировка, подумал парень. Тут же явились новые цифры и видения, концепты старых и новых видов военного обмундирования, трехмерные модели, характеристики, видео с оружейных выставок, организуемых дочерними кампаниями вездесущей «Рейнбах».
— Расслабься и не отсвечивай, — шепнул ему тот, что держал его за правую руку. По лицам различить всех троих было сложно, маскировка спроецировала почти одинаковые, ничем не примечательные физиономии. — Веди себя естественно.
— Это как? — огрызнулся Энтони.
Ему не ответили. Они выбежали из здания на площадь-переход между небоскребами. Там уже вовсю шумели пожарные, скорая помощь и полиция. Красно-белые кареты улетали одна за другой, подбирая все пребывающие скопища покалеченных и израненных бедолаг. Мимоходом Энтони даже заметил перебитого пополам арматурой старшего инженера. Неподвижный, словно мумия, он застыл с воздетыми кверху руками, и кровь, бьющая из раны, застыла багровой кляксой в сиянии медицинского стазиса.
Вокруг рыдали, кричали, трясли руками, кому-то угрожали, несли раненых, разгребали завали и убирали в сторону горы обломков. Прогремел мимо тяжелыми шагами отряд саперов в огромных, словно медвежьи туши, защитных костюмах. Ревели мегафоны и автоматическая система предупреждения. Как стервятники слетелись на место происшествия десятки журналистов, корреспондентов и прочей массмедийной шушеры, словно до этого они тихо выжидали где-то за углом, а теперь с ужасом и ликованием собирали хлеб насущный. Собирали кровь, боль и отчаяние, словно жадный до каждого зерна жнец. Голодные волки. Нет, шакалы.
В общем, шумиха поднялась не на шутку. Настоящая война. Уже не где-то там, в отсталых странах, где по-прежнему люди вспахивают землю, пасут скот и стреляют друг в друга из ржавых автоматов Калашникова, доставшихся в наследство от умершего от чумы отца или деда. А здесь, посреди мегаполиса, на верхних уровнях, среди сытости и достатка.
— Встань на ноги, — сказал правый незнакомец.
— Что?
— Подыграй, придурок.
Энтони тут же вытянулся и зашагал рядом. Один медбрат, взглянув на его изорванную одежду, хотел уложить его на каталку, что-то бормоча про шок, возможность внутреннего кровотечения и необходимость медицинского обследования. Незнакомцы принялись было уговаривать ответственного парня, но практически сразу медбрата с диким воплем подозвал старший коллега, и виновато взглянув на Энтони, он убежал спасать другие жизни.
Наэлектризованное ограждение из твердых фотонов не давало толпе зевак прорваться внутрь. И наружу никого не выпускали. Всем без исключения людям, пытавшимся покинуть зону теракта, вежливо предлагалось оставаться на месте для установления личности и обстоятельств происшествия. Двум самым рьяным и взвинченным гражданам пришлось рухнуть на землю под напором шоковых дубинок, в мгновение ока выросших и столь же быстро исчезнувших в руках стражей порядка.
— Не пройдем, — тихо сказал незнакомец, все время шедший сзади.
— Нет выбора, — ответил правый.
— Мужик, это самоубийство, — прошипел левый.
— Заткнись и следуй за мной.
— Твою мать!
Твердым шагом троица направилась к заграждению.
— Пожалуйста, отойдите от ограждения, — раздраженно отчеканил полицейский, оглядев компанию сверху вниз.
Правый незнакомец щелкнул несколько раз на своем униинструменте и показал запястье стражу порядка. Тот посмотрел на всплывшую голограмму, просканировал с помощью своего инструмента, вновь осмотрел Энтони и незнакомцев, молча взмахнул рукой, и часть ограждения погасла, открывая путь к посадочной площадке.
Двери синего авто с тихим жужжанием поднялись. Безликая компания села в салон, обитый гладкой коричневой кожей, ненавязчиво затянув Энтони на заднее сиденье. Мягко загудел двигатель, автомобиль поднялся в воздух и полетел прочь.
— Срань господня! — выдохнул левый. — Еще раз такое провернем, и я точно поверю в чудеса.
— Это не чудо, а ловкость рук, Чак. — сказал правый.
Контуры незнакомцев засверкали, пошли плотными рядами разбитых пикселей. С Энтони в машине сидели те самые ребята в спортивных костюмах и противогазах. Глухой щелчок, пластиковые маски отстегиваются, и Энтони узрел их лица. Негр Чак потянулся рукой в карман, извлек наружу длинный черный цилиндр электронной сигареты и как следует затянулся.
— Чак, ну твою мать! — огрызнулся правый, мужчина уже хорошо за пятьдесят с жестким лицом и густыми седыми бровями. — Не мог потерпеть до базы?
— Успокойся, Абрахам, — У сидевшего рядом с Энтони парня оказался довольно тяжелый рычащий акцент. И сам он был вида довольно тяжелого, пусть лицо его было добрее и мягче, чем у Абрахама, — пусть парень расслабится. Он заслужил. — Он достал из-за отворота куртки широкую плоскую фляжку, ловким движением пальцев свинтил крышку и как следует отхлебнул. Запахло крепленым алкоголем. — Фух, самое время расслабиться. Будешь, Энтони?
— Может, для начала скажете, какого черта здесь происходит? — Энтони не улыбалась перспектива быть втянутым в очередную авантюру, и его резкий тон можно было легко простить, что и сделали незнакомцы.
— Обязательно, — сказал седой. — Потом. Меня зовут Абрахам, это Чак, а алкаш рядом с тобой — Евгений.
— Можно просто — Женя! — Рычащий с нескрываемой радостью пожал Энтони руку. Крепкая хватка, отметил парень. Русский. Самое время напрячься и держать ухо востро.
На все его вопросы новые «друзья» отвечали одной фразой: «Потом». Евгений настойчиво совал ему под нос свою фляжку и громко переговаривался на своем грубом языке с размякшим, непрерывно
