Артур очень быстро отослал, чтобы она не мешала… не мешала… о-ох. И он же вроде ничего такого не делал! Ну, подумаешь, распустил мои волосы… Подумаешь, ласково шею мял. А мне мурчать хотелось. И ластиться к нему, как кошка. Странно. Раньше меня совсем не интересовала эта сторона отношений, а теперь…
— М-м-м.
— Нравится?
— Обожаю массаж.
— Иди ко мне.
— Разве уже можно ремень отстегивать? — вяло возмутилась я.
— Нет, конечно. Но мы никому не скажем.
Дрожа, я неуклюже перебралась к Артуру на колени. Обняла за шею. Он смотрел в глаза и ненавязчиво скользил руками по моей спине… Не делая ничего такого, не стремясь коснуться каких-то стратегических мест. А у меня и без этого голова кружилась.
— Расслабься, малыш, — шепнул он, касаясь губами скулы.
— Ты говорил, что мы не будем спешить, — пискнула я.
— Мы и не будем. Я просто поцелую тебя, да?
Артур коснулся пальцем уголка моих губ, приоткрывая рот. Мазнул по краю зубов. Взгляд его был совершенно шальным. И я боялась, что он ждет от меня большего. Но нет. Вершинин просто целовал меня. Сладко, неторопливо, будто смакуя вкус, и ласково поглаживал кожу под трикотажем футболки: поясницу, живот, едва не задевая пальцами грудь, но ведь не задевая! Час в облаках промелькнул как одно мгновение. Я только осоловело моргнула, когда капитан объявил, что мы приступаем к снижению.
Глава 11.1
Настоящее
— И что ты думаешь делать? — сумела расслышать сквозь грохот рушащихся надежд. Делать? Что делать… Надо собраться. Ответить что-то, желательно внятное, чтоб сохранить лицо.
— Напишу заявление. Думаю, на этом все закончится. Так что спасибо, но охрана мне не понадобится. И в принципе… — голос все-таки задрожал. Истерика подступала. И я с трудом давила в себе желание наброситься на него с кулаками и обвинениями. Ведь он обещал… Он обещал быть моим единственным! Так как же так? Как же так, господи! — в принципе, спасибо за все. Мне очень жаль, что я не сразу поняла… Не поняла, что жизнь без тебя… не жизнь. Надеюсь, ты будешь счастлив.
Вот так. Все правильно. По-взрослому. Я могла собой гордиться. Если бы боль не вытеснила собой все другие чувства.
Ничего дальше носа не видя, вернулась в комнату, где провела, пожалуй, самую страшную ночь в своей жизни. Ноги ослабели. Не шли, подгибались. Перед глазами разливалась чернильная темнота. И в ней, если отдаться ей полностью, наверное, можно было найти спасение.
— Я тебе вещи принес. Оденешься — свисти, поедем, — выдернул меня в реальность Слава.
— Куда поедем? — тупо моргнула я.
— Куда скажешь. Домой или в театр. Шмотки-то я тебе притащил мужские. Может, сначала захочешь переодеться.
Я кивнула. Хотя в реальности мне было глубоко плевать на то, как я выгляжу. Растерянно пригладила трясущимися ладонями волосы.
— Артур уже ушел, да?
Слава кивнул. Сунул руки в карманы и, переместив спичку из одного уголка рта в другой, нехотя заговорил:
— Слушай, девочка, мой тебе совет. Выбрось его из головы. Ты уже и так дел наделала. Оставь его в покое. Он…
— Он с ней счастлив?
— Да. Более чем. Катя очень ему подходит.
— А я нет. Ты никогда меня не одобрял. — припомнила я зачем-то и встала. Растягивать агонию больше не было сил. А мне еще увольняться. И решать, как жить дальше. Как вообще в этом мире жить…
— И был прав, как оказалось.
— Да, — прошептала я, в бессилии сжав кулаки и зубы. Хотя бы себе я должна была признаться в том, что оправдала самые худшие ожидания. И Славы, и Даночки… Такая вот я беспросветная дура. Ничего не понимала. Ничего дальше своего носа не видела. И обижала его, обижала… И только брала, брала… Купалась в его обожании. Воспринимала его как нечто само собой разумеющееся. А теперь вот, расплачиваюсь.
— Одевайся. Время.
За спиной хлопнула дверь. Я медленно, как столетняя старуха, сняла с себя футболку. Боль вгрызлась в тело бульдожьей хваткой. И вроде умом я понимала, что все. поздно, мой поезд ушел, а вот сердцем это совершенно невозможно было принять. Оно болело, оно в агонии билось, и давление было таким, что казалось — я его просто не выдержу и разлечусь на куски. Как попавший под солнечные лучи вампир в одном из первых тарантиновских фильмов.
Как-то оделась, как-то спустилась вниз, как-то погрузилась в машину Славы.
— Ты ешь вообще? — хмыкнул он, разглядывая мой профиль. И я понимаю, что вообще-то совершенно перестала за этим следить. Наверное, это депрессия… Подкралась неожиданно, а я и не заметила, не поняла даже, почему мне так чудовищно плохо. Казалось бы, если моя мечта сбылась, как вообще это может быть?
— Я тосковала. Так страшно тосковала… — поняла я, с удивлением стирая пальцами катящиеся по лицу слезы.
— Сначала заедем куда-нибудь позавтракать. — проворчал Слава.
— Зачем ты со мной возишься? Он… велел?
От робкой надежды, что пустила ростки внутри, заныло сердце.
— Не выдумывай то, чего нет, Сеня. У Артура новая жизнь. Он счастлив. Я его сто лет таким счастливым не видел.
— А ты жесток, — грустно улыбнулась я и еще сильней сжалась. Слава это заметил. Свел брови в одну линию над переносицей.
— Думаешь, мне по кайфу причинять тебе боль? Нет. Я девочек не бью, Сеня. Тут как раз наоборот получается. Чем быстрей до тебя дойдет расклад, тем скорей легче станет.
— Полагаешь, это возможно? — усмехнулась я, глядя в залитое дождем стекло.
— Возможно все. Когда ты умотала, я думал, Верх вообще не поднимется. А теперь видишь, все нормально. Жениться парень надумал.
Глава 11.2
Я резко обернулась. Хвост хлестнул по щеке. Боль по сердцу… Нет, я, конечно, видела кольцо на его пальце. И могла бы предположить, да. Но не стала, потому что как тогда жить? А теперь вот так прямо в лоб — получай. Жениться парень надумал. Жениться. Все. Выдохни уже, Сень. И дальше маленькими глоточками, по чуть-чуть пей воздух, чтобы он не жег так сильно.
— Пойдем. Здесь вроде нормально кормили.
И я дошла до стола. Села, сделала заказ. Флегматично размышляя о том, что, оказывается, тело вполне может существовать автономно. Когда душа умерла. Может, так и родились истории о ходячих мертвецах?
— Это картофельная вафля. Попробуй. И форель приличная. Хотя лучше, чем у нас на острове, я нигде не ел.
Если бы я не знала, как Слава меня недолюбливает, подумала бы, что он как-то очень топорно, по-мужски неумело пытался меня поддержать. Это было так невероятно, что я,
