не чувствуя вкуса, даже что-то там съела.
— А знаешь, зачем мне переодеваться? Давай сразу в театр.
— Уверена?
— Красоваться там мне не перед кем, а тебя задерживать не хочется.
— Да ладно. Мне не в напряг, — буркнул Слава, но все же прислушался и покатил к театру, а не к моему дому. Я зашла через главный вход, поздоровалась с вахтершей, перекинулась с ней парой ничего не значащих слов — хорошей она была тетечкой. Здесь вообще было много хорошего. Жаль, что плохое это все напрочь перечеркивало. Я прошлась по коридорам, ощущая на себе чужие липкие взгляды. Паранойя возвращалась, но я упрямо не давала ей одержать над собой верх. И будто что-то себе доказывая, я еще прогулялась по темным пустым лестницам. По длинному тоннелю, соединяющему под землей два здания. Вернулась и, недолго думая, вышла на сцену — там как раз шла репетиция, и было можно. Когда-то я любила эту сцену фанатичной преданной любовью. И, казалось, она отвечала мне взаимностью…
— Она того стоит, правда? — усмехнулась за спиной… Лена. Я обернулась. Перед глазами флешбэками промелькнула омерзительная сцена в туалете, свидетелем которой я стала.
— Я так не думаю, — пожала плечами.
— Считаешь, ты лучше других, да? Осуждаешь? — завелась она.
— Нет. Просто не рассматриваю для себя такой вариант.
— Ну и дура! А мне предложили партию Раймонды.
Я улыбнулась. Эта партия считалась одной из самых сложных в балетном мире из-за семи сольных вариаций — замахивалась Ленка высоко. На то, что с ее данными и способностями, если честно, не стоило замахиваться. Слишком жирный пирог — желудок не справится.
— Желаю тебе удачи.
— Думаешь, я провалюсь, да? Вот сколько помню тебя, ты такая…
— Какая?
— Считаешь себя лучше и талантливее других! Только знаешь что? Не все в талант упирается.
Это было почти невозможно, но я рассмеялась, да…
— Лен, уж это мне точно известно. Что не в талант… Считай — я амбассадор этой истины. Но мой тебе совет — поосторожнее с такими замечаниями. А то вдруг народ что-то заподозрит.
— Ну, ты и су-у-ука!
— Да не переживай ты так. Терпеть мою сучью сущность тебе не придется.
Я развернулась на пятках и пошла к себе — собирать вещи. Их было не так уж и много, я будто чувствовала, что здесь не задержусь. Странно, правда?
В отдел кадров заглянула в самом конце. Смешно, но от меня так спешили избавиться, что кто-то даже пробежался вместо меня с бегунком. Оставалось только поставить подпись под уже распечатанным заявлением.
— Только голову с тобой морочу, Вавилова! — вздернула нос кадровичка.
— Ну, это точно в последний раз, — усмехнулась я. Обернулась к двери с чувством выполненного долга и… чуть не наткнулась на Зубова. Говорить с ним не хотелось, да и о чем говорить, по сути, с сутенером? Я вышла, обойдя эту мразь по дуге, и даже не соизволив с ним поздороваться.
— Хоть бы спасибо сказала, что тебя отмазали, — крикнул тот вдогонку.
Глава 11.3
От этих слов я прямо-таки ошалела. Застыла на мгновение посреди коридора. Сжала руки в кулаки — потому что желание располосовать ему морду стало просто нестерпимым. Сделала несколько глубоких вдохов и двинулась вперед, никак не прокомментировав его выпад. Пошел он к черту, благодетель хренов! Пошел он к черту…
А уже на улице ноги подкосились. Я встала в тени деревьев, надеясь, что отсюда меня не видно. Что никто не станет свидетелем моей трагедии, пусть злорадствуют — это я переживу, а вот жалость — нет.
— Эй, ты куда поперлась? Я же в другом месте припарковался. Забыла?
— Слава? — моргнула я, удивленная тем, что он меня дождался. Мне такая мысль даже в голову не приходила.
— А ты кого ждала? Пойдем! Ты вообще идти сможешь? — засомневался вдруг, окинув меня странным взглядом.
— Да. Наверное.
Он подхватил меня под локоть и потащил к стоянке.
— Куда теперь?
— Домой, — пожала я плечами.
— Что собираешься делать?
— Вернусь на остров. Сегодня вроде еще будет рейс.
— Я вообще-то о более глобальных вещах спрашиваю. Ты не думала вернуться в наш театр?
— Думала. Отдышусь немного и пойду на поклон к Ефимову. Вдруг он простит мое бегство, а нет… — я пожала плечами, — попробую куда-нибудь на запад двинуться. В Европе слабее уровень, но хоть никто не будет меня продавать.
— И правильно. Вдали все быстрей забудется.
Я кивнула, соглашаясь. Хотя если честно, имела большие сомнения — хочу ли я забывать. Хочу ли бежать от Вершинина и моих к нему чувств. С другой стороны, не хотелось бы заниматься мазохизмом. Ведь стоило мне представить его с Катей, и сердце разбивалось. Снова и снова разбивалось. Будто день сурка, и повторяется одно и то же. Одно и то же… И только боль, что меня преследовала, была такой разной… Я, кажется, все ее оттенки познала…
Доехали, кстати, быстро. Я думала, что тут мы со Славой и попрощаемся, но он зачем-то увязался за мной. Пришлось предложить кофе. А пока тот закипал в турке, забралась на Авиасейлс. И вот тут пришло осознание конца. Слезы хлынули по лицу. Плечи затряслись.
— Что случилось? Сень! — испугался Слава.
— Билетов н-нет. Вообще ни одного нет. Даже с неудобной пересадкой! — соврала я. Стыдно ли мне было? Нет! Я просто поняла, что не могу просто так сдаться. Не могу не попытаться еще раз поговорить с Артуром, не могу вот так запросто взять и отдать его другой. Не могу! Скорее сдохну.
— Вообще ни одного? — недоверчиво переспросил Слава.
— А зачем мне врать?
— В надежде, что я приглашу тебя полететь с нами.
Он видел меня насквозь! Ну и черт с ним! Нас учили доигрывать любую роль до конца, как бы ни было. В конце концов, это всего лишь десять часов рядом. Возможно, наши последние десять часов, если мой план не сработает.
— Разве не ты утверждал, что Верх влюблен и счастлив?
— Ну… Я, — насторожился Слава.
— Так что такого случится, если я с вами полечу? Думаешь, он вот так легко переметнется? А как же любовь?
Я его подловила, да… Сыграла нечестно. Но, говорят, в любви все средства хороши. Терять мне все равно нечего. Я всхлипнула:
— Мне здесь плохо, Слав. Что вам стоит подкинуть меня до дома?
— Ладно, собирайся. Заеду за тобой через три часа. Не будешь готова — ждать не стану.
— Я буду!
— И да. Если Верху эта мысль не понравится — не обессудь. Будешь выкручиваться сама.
Я это понимала. Как понимала и то, что
