— Трол, — позвал Роват, — ты ничего странного в них не находишь?
— Они червивые, — сразу отозвался Трол. — Почти все.
— Что ты об этом думаешь? — быстро спросил Ибраил.
— Бла-Эффк, и он же…
— Червочин? — переспросил Кола. — Этот прохиндей сбежал куда-то в здешние края, когда о его художествах стало известно в Эдборе?
— У меня есть к Червочину небольшое дело, — медленно проговорил Трол.
— Сейчас мы не можем его искать, — высказался Крохан. — Это займёт слишком много времени, а у нас есть другая обязанность, перед Зимногорьем.
— Да, — согласился Трол. — Не можем… Пожалуй.
Во двор, охая, вышел хозяин с какими-то своими женщинами, вооружённый длинным, совсем не кухонным ножом.
— А я-то думал, — проговорил он на своей южной невнятице, — что вы… на испуг брали тех-то, кто со Ступаком пришёл.
— Запомни, хозяин, — вежливо пояснил Роват, — Трол никогда никого не пугает. Это ему не нужно.
— Да, — сразу согласился трактирщик, — я вижу… Теперь все в городе это увидят.
— Не было бы неприятностей с властями, — сказал Кола.
— Ничего страшного, — отозвался Крохан. — Я слышал, тут и властей-то толком нет. А через пару дней нас тут и вовсе не будет.
— За пару дней многое может произойти, — мрачно проговорил Роват.
И с этим, конечно, никто не спорил.
Глава 11
Против всех опасений, с местными, так сказать, властями сложностей не возникло. Во-первых, потому что, как и сказал Крохан, властей практически не было. Просто поутру к трактиру, где остановился Трол со товарищи, явилась изрядная толпа жителей Алдуина, все при оружии. Они-то, как выяснилось, и обеспечивали в городе и на острове почти все властные функции.
Во-вторых, Ибраил, не теряя времени даром, вскрыл все семь трупов, и оказалось, что в каждом из них имелся червь. Иногда маленький, чуть длиннее полуфута, иногда толстый и мощный, как верёвка, пролегающий вдоль позвоночника. Восьмого из доставшихся им разбойников, тоже изрядно заражённого, но ещё живого после ночной стычки, маг принялся оперировать, стараясь его спасти. И от удара Троловым сюрикеном в район печени, и от червя заодно. Парень крутился, визжал от боли, иногда отключался, но живучесть у него была поразительная. Когда рассвело, Ибраил, довольный делом своих рук, хмыкнул:
— Если червь не выбросил в его кровь очень уж долгодействующие яды, будет жить… Хотя кому такая жизнь нужна?
А в-третьих, перед толпой рассерженных алдуинцев в пользу своих постояльцев совсем неожиданно выступил бородатый трактирщик. Он пояснил, что произошло ночью, и даже расписал коварство Ступака, который, скорее всего, и нанял разбойников для лихого дела. Ступака допросили, причём довольно резко, разбив ему физиономию и очки, и он признался, что подумывал об этих птицах давно, когда с Западного континента пришли вести о том, что монополия Империи на их разведение, похоже, рухнула.
— Жаль было упускать такой случай, — ныл он, корчась в цепких руках допрашивающих. — Простите меня, люди добрые… Больше не буду.
В конце концов к Тролу, определив в нём главного бойца и предводителя всего отряда путешественников, а может быть, получив какой-нибудь незаметный сигнал от бородатого трактирщика, подошёл тёмнокожий, с ослепительно белыми и крупными зубами мужчина. У него в руках, как дитя в колыбели, покоилась двулезвийная секира на не очень длинной рукояти. При умелом обращении это оружие было, без сомнения, весьма эффективным.
— Ты, малой, не очень на нас серчай, — проговорил тёмнокожий на довольно причудливом койне после изрядного молчания. — Мы же не знали, что вы… из защиты дрались. Мы думали, опять пришлые балуют. А с пришлыми, которые балуют, у нас строго… Сам понимаешь, много разного люда по морям ходит и почти все у нас оказываются.
— Мы не по морю к вам пришли, — пояснил Роват, который оценивал тёмнокожего, словно собирался с ним прямо сейчас, на глазах всей толпы драться.
— Да знаю я, — махнул рукой тёмнокожий. — Прилетели вы… Но это ничего не меняет. Пришлые, они и есть чужаки.
— Ладно, — согласился с предложенной мировой Трол. — Если обид ни у кого не осталось, тогда…
— Ты вот что, — не дослушал Трола тёмнокожий, на которого даже бородатый трактирщик смотрел с уважением, — что с раненым будешь делать?
— Мы его попробуем спасти. Если выживет, дадим лекарств, какие у нас имеются, и отпустим в город. Может, теперь, когда из него червя вырезали, он за ум возьмётся.
— Видел я этих червей. — Тёмнокожий передёрнул плечами. — Гадость какая… Может, ты ещё и других таких же с червём отыщешь? А мы тебе за труды отсыпем… Золота у нас сейчас немного, но серебра хватит. Если не очень много запросишь, конечно.
— У нас времени маловато, — отозвался Трол. — Но если на обратном пути время будет, то могу заняться этим делом. Если о цене сговоримся.
— Обещаешь? — строго спросил тёмнокожий. — Чур, что-то ты с ними ласков, — выкрикнули толпы. — И власть им большую предлагаешь… А если они и честных людей начнут кромсать?
— Дурак ты, — не оборачиваясь, отозвался Чур, — мы же каждого, кого они назовут, потом будем вспарывать. Вот если червя не найдём, тогда… Но сдаётся мне, они не ошибутся.
— Да зачем нам это? — закричала какая-то тётка, пропахшая рыбой так, что даже некоторые из алдуинцев, что стояли поблизости, морщились и старались держаться от неё подальше.
— Имперцы страшнее, чем честные путники вроде этих, — кивнул на Трола с остальными Чур.
В толпе многие были не очень-то обеспокоены Империей, зато Трол вызывал желание померяться силой. Главным образом потому, что чуть не каждому в толпе стало известно, за постой эти «пришлые» заплатили золотом, а следовательно, при желании, можно было бы и разжиться, если победить, конечно…
Чтобы обезопаситься, Трол коротко, особенно не утрируя, но ничего и не скрывая, рассказал, что именно тут, на Алдуине, похоже, нашёл себе пристанище Бла-Эффк, прозванный ещё Червочином. Рассказал про Телема каЗуха, упомянул про обещание, данное его матери Карине.
— Значит, не сейчас, но вернёшься ты сюда обязательно, — выслушав его рассказ, пробормотал Чур. — Ладно, это меня устраивает. Когда появишься снова, тогда и поговорим о других червивых… Да и нет у тебя другого пути на север, если, конечно, на корабль не сядешь, а будешь на своих птицах лететь.
На том всё и кончилось. Вернее, почти кончилось, потому что теперь в трактир бородатого, чуть вечер, набивалась масса народу, и почти каждый из них приставал к Тролу и остальным путникам, чтобы они рассказали, что творится на Западном континенте и какие у них случались приключения.
Рассказывать, пусть сдержанно и не очень подробно, всё-таки приходилось. Уж очень настойчивыми были расспросы. К тому же теперь, когда они стали известны на Алдуине, отмахиваться от людей было невежливо.
Отчасти по этой причине — чтобы избавиться от слишком пристального внимания островитян, — а отчасти потому, что в любом случае следовало торопиться, с острова снялись даже раньше, чем птицы толком пришли в себя. Но Ибраил, которому тоже досталась немалая толика лекарской славы в местных масштабах, обещал, что фламинго первый перелёт, на Южный континент, непременно выдержат.
Они и выдержали, перенеся всех путешественников в Магриб почти без затруднений. Вот только потом, когда уже пришлось тащиться над пустыней, от одного оазиса к другому, они стали сдавать чуть быстрее, чем хотелось бы. Но, в сущности, это было не страшно. Золото, которого было много в седельных сумках, обеспечивало в каждом из оазисов дружеский приём и приличный отдых.
Перескочив всю пустыню, которая протянулась чуть не на двести лье, путешественники обнаружили, что оказались в довольно глухой местности. Где уже ни оазисов, ни серьёзных поселений не было. Караваны в эти малозаселённые места не заходили, потому что торговать тут было нечем. О постоянных поселениях, подобных городам Магриба, тут даже не слышали.
