– Сразу, конечно, – соврал Альбер: он не был уверен, что узнал бы профессора, если б заранее не выяснил, что это его дом.
– Да… вы не поверите, я в первый раз увидел себя… за два с лишним года… Конечно, Сиаль-5 нельзя рекомендовать для постоянного употребления, – неожиданно деловым тоном произнес он. – А впрочем, дело не только в этом препарате… Сумасшедшая жизнь, Дюкло! Что за сумасшедшая жизнь! Неужели вот так я и умру, не закончив работы… среди этих странных созданий, полулюдей, полумеханизмов? Я ведь до сих пор не привык… Иногда утром открою глаза – и кажется, что ты еще не проснулся, что все это только неотвязный кошмар.
– Я вполне понимаю это чувство, – сказал Альбер, невольно оглядываясь.
– Ведь вы создали то, что другим может только во сне присниться.
– Да, конечно, но какой ценой! По-видимому, я заплатил минимум вчетверо за каждый год, проведенный здесь… Дорогое удовольствие! Все равно что самого себя сослать в ртутные рудники… В окопах, по колено в воде, было лучше… были товарищи, хорошие ребята, было открытое небо над головой, и если тебе угрожала смерть, то это была честная смерть в бою, такая же, как для всех, кто с тобой… В 1942 году, в маки, я с тремя товарищами пошел ставить мины на железную дорогу, и мы попались. Нас здорово исколотили, потом заперли в сарае. Наутро нас должны были допрашивать уже «по-настоящему»: приедет следователь гестапо… Мы лежали избитые, связанные, ждали пыток и смерти. Но перед рассветом товарищи напали на деревню, разгромили жандармерию и освободили нас. Шамфор прикладом автомата сбил замок с двери сарая… Но и это была человеческая жизнь, среди людей, среди друзей… А тут? Ведь я отказался от жизни гораздо более прочно и последовательно, чем монах-затворник: от всего, что составляет человеческую жизнь, оставил себе только познание и творчество, только сумасшедшие, жадные, слепые поиски, только бесконечное напряжение, нечеловеческий труд… и во имя чего? Вот теперь Шамфор высмеивает меня как мальчишку, и, может быть, он прав, потому что такие страшные годы вдали от жизни не проходят даром, можно незаметно для себя потерять какие-то частицы души, утратить широту мысли… А как вы считаете, Дюкло, кто прав – Шамфор или я?
– Пока не знаю, – сказал Альбер, мучительно краснея. – Право, я еще не разобрался в этом вопросе… Да и что вам мое мнение, профессор, я ведь фактически невежда, я перезабыл за эти годы даже то, что знал в университете…
– А что вы делали все эти годы, собственно?
– Иногда искал работу, иногда работал. Кем приходилось. Конторщиком, грузчиком, лифтером, расклейщиком афиш… Последние три месяца мы с Роже Леруа работали в прачечной. Потом месяц были без работы. И вот попали к вам…
– Невесело… – сказал профессор Лоран. – И все-таки вы сохранили молодость и здоровье, и у вас все впереди… Сколько вам лет, Дюкло?.. Двадцать семь? Ну, вот видите…
Появился Роже с подносом, уставленным тарелками.
– Это – профессору, – сказал он. – А ты, Альбер, шагай вниз, будем обедать на кухне.
– Идите, – сказал профессор Лоран. – Пока все спокойно. Да и Мишель тут.
– Садись. – Роже придвинул табуретку к чисто выскобленному дощатому столу. – Сейчас придет этот красавчик, он кормит Луизу. Ты пока ешь.
Раймон вскоре явился с пустыми тарелками. Некоторое время все молча уплетали обед. Альбер управился скорее других, потому что начал раньше. Роже налил ему черного кофе.
– Ты вот что, – сказал он, – допивай кофе побыстрей да хоть немного растолкуй нам, что происходит наверху.
– Ну, право, ребята, я мало что могу объяснить, – заговорил Альбер. – Ведь профессор Лоран настолько обогнал современную науку, что это кажется фантастикой. Как об этом говорить?
– Валяй, валяй, не мямли! – поощрил его Роже, доедая бифштекс.
– Ну, я думаю, вам не очень интересно знать, какими путями шел профессор Лоран. Да я все равно ничего пока об этом и не знаю. Но результат ясен: ему удалось искусственным путем, в лаборатории, вырастить человеческий мозг, некоторые органы и даже целиком человека – я говорю о Поле.
– А остальные, значит, не целиком люди? – спросил Роже.
– Да, не целиком. У всех у них – живой мозг. Видали, у них трубки у шеи? Они ведут к нагруднику, наполненному питательной средой. Если плотно зажать трубку, наступает потеря сознания, а потом и смерть, если долго держать. Поэтому профессор Лоран и рекомендует, если начнется какая-нибудь вспышка, прежде всего стараться зажать трубку, а потом сделать укол, ввести наркотик. Потом у них – пластмассовый скелет; у Франсуа на этот скелет удалось нарастить мышцы – и даже очень сильные – и кожу. У Мишеля, кроме мозга, все искусственное, даже сердце и легкие, даже лицо. Все – протезы на биоэлектрическом управлении…
– Что такое биоэлектрическое управление? – спросил внимательно слушавший Раймон.
– Это управление при помощи биотоков мозга. Ну, понимаете, для того, чтоб, допустим, поднять вилку, наш мозг отдает мышцам соответствующий приказ, и они приходят в движение.
Роже взял со стола вилку и недоверчиво поглядел на свою руку. Альбер улыбнулся:
– Нет, Роже, это делается автоматически. Если б мы постоянно думали о том, какую группу мышц привести в движение, мы сошли бы с ума. Думать сознательно о механизме каждого вздоха, каждого удара сердца, каждого шага просто немыслимо. Это делает наша вегетативная нервная система, без участия сознания. Она автоматически учитывает, как действовать в изменчивой среде. Мы поднимаемся в гору или просто идем вверх по лестнице
– и мускулы напрягаются сильней, учащается дыхание и сердцебиение, потому что увеличилась нагрузка, нужно к ней примениться. Становится жарко – и на коже проступает пот: это организм старается отрегулировать внутреннюю температуру, повысить теплоотдачу. Ну, и так далее. С тех пор как удалось выяснить, что весь этот сложный механизм управляется токами, исходящими из мозга, стало в принципе возможным создавать протезы, которые управлялись бы этими биотоками, как их называют… Русские еще в 1958 году построили «Железную руку» – она подсоединялась к руке человека и делала то, что приказывал ей мозг: сжимала пальцы, разжимала и тому подобное. Тогда это всех поразило. В будущем, безусловно, появятся в массовом масштабе не только биоэлектрические протезы для инвалидов, полностью заменяющие потерянные руки или пеги, но механизмы, которыми мозг человека будет управлять на расстоянии – даже очень издалека… И вот то, что я видел сегодня в лаборатории Шамфора, – это и есть путь к будущему. Хотя Шамфор, собственно, занимается этим только попутно, у него другие цели.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
