– Да, но на данный момент я могу предполагать лишь о местонахождении трёх черепов. И овладение ими сопряжено с определёнными трудностями… – высказался де Торрес.
– Да, всецело с вами согласен… Я отправлю своего верного человека к губернатору Лойола[36], дабы тот постарался убедить его, наконец, покончить с непокорным племенем. Разумеется, я подкреплю свою просьбу золотом. Вы же отправитесь в Парагвай, также не с пустыми руками, и в окружении братьев-единомышленников, дабы ускорить освоение парагвайских земель. Возведение новых редукций, там, где ещё недавно произрастали дикие леса – ваша первостепенная задача, де Торрес. Не забывайте также снаряжать экспедиции на поиски города… Пока вы будете трудиться в Парагвае на благо ордена, я постараюсь убедить понтифика, дабы он предоставил Парагваю статус отдельного католического государства, к котором главенствующую роль будем играть мы, иезуиты. – Аквавива закончил свою эмоциональную речь и воззрился на своего подчинённого.
Диего де Торрес не ожидал, что генерал на сей раз будет таким сговорчивым. Он прекрасно знал, что некогда Хосе де Акоста также посещал Аквавиву и пытался убедить организовать в Парагвае государство иезуитов. И, несомненно, учёный-иезуит представил генералу доказательства того, что освоение Парагвая выгодно ордену. Может быть, сии доказательства были не достаточно вескими? Возможно…
Диего де Торрес не стал рассуждать на эту тему. Его охватило чувство огромного удовлетворения, что он проделал столь дальний путь не напрасно.
Длительное время Аквавива и Торрес потратили на то, чтобы выработать план возведения новых редукций и привлечения в них индейцев-гаурани на добровольных началах. А также – на организацию внутренних структур редукций, обеспечения в них нормальных условий жизни, в том числе трудовой занятости индейцев. Последнее весьма беспокоило генерала, ибо он не хотел содержать местное население за счёт ордена, оно само должно со временем окупать себя и давать доход в орденскую казну.
Но этим вопросом де Торрес мог заняться только по прибытии в Парагвай, дабы определить: какими ремёслами целесообразно занять гуарани и какие сельскохозяйственные культуры выгодно выращивать.
Закончив все организационные вопросы по будущему обустройству редукций, Диего де Торрес (с благоволения генерала) приступил к формированию отряда единомышленников. Работа предстояла сложная. Предполагалось, что новые редукции будут возводиться сначала вокруг Энкарнасьона по течению реки Параны и на приграничных землях с Аргентиной, затем уже севернее и северо-восточнее крепости Консепсьон[37], который стоял на одном из многочисленных притоков Парагвая, где обитали племена тенетехара и камаюра. Хоть они и были по укладу жизни близки к гуарани, но всё ещё не подверглись христианизации.
Шёл 1602 год. Начало нового века Европа воспринимала с огромным энтузиазмом и надеждами. Сорокалетний Диего де Торрес в сопровождении двадцати братьев покинул Рим и на корабле, снаряжённым на деньги ордена, отправился в Новый Свет, дабы покорить северные земли Парагвая и найти город Богов.
Не успел Диего де Торрес отправиться в Парагвай в сопровождении единомышленников, как в Рим прибыл Пабло Хосе де Арринага с миссионером Андреа Лопесом, ректором Иезуитской коллегии в Куско.
Они предоставили Клавдию Аквавиве отчёт о проделанном ими путешествии в Пайтити. В нём описывался огромный город, богатый золотом и серебром, расположенный в середине тропических джунглей около водопада. Местные жители города занимались ремёслами и прекрасно разбирались в металлах. Культовые сооружения были украшены золотыми и серебряными пластинами с выгравированными идеограммами. Согласно отчёту, миссионера Андреа Лопеса в Пайтити его пригласил местный правитель и даже предоставил провожатых. Переход до Пайтити занял десять дней, покуда миссионеры не достигли города.
Генерал иезуитов недоумевал: многие конкистадоры пытались достичь Пайтити, а тут сам правитель пригласил в гости христианского миссионера.
Свою версию выдвинул Пабло де Арринага: инки начали вырождаться, потому как вели изолированный образ жизни. В городе он увидел множество детей с врождёнными уродствами. Правитель Пайтити (миссионеры прекрасно понимали язык инков) признался, что Великий Бог Виракоча прогневался на их город – население вымирает, дети рождаются слабыми и больными… И он намерен искать защиту у христианского бога.
Миссионеры с энтузиазмом восприняли предложение правителя города. У них зародилась идея – организовать в Пайтити государство под эгидой ордена иезуитов. Они поделились своими соображениями с Аквавивой. Тот был вынужден разочаровать своих собратьев по ордену, потому как уже было принято решение о создании христианского государства на территории Парагвая[38]. А это требовало огромных финансовых затрат. Однако, Аквавива пообещал выделить средства на сооружение в Пайтити христианской миссии[39].
Отправляясь в обратный путь, Пабло де Арринага посетил Вальядолид, где встретился с Хосе де Акостой. Он сообщил профессору о решении генерала создать на территории Парагвая христианское государство, которое возглавит Диего де Торрес, и передал копии зарисовок, сделанные им в Пайтити. К своему вящему удивлению среди них Акоста обнаружил изображение бога Тамандуаре и змея-демона Колоканны.
Пожилой иезуит задумался: неужели Пайтити и есть тот самый город богов, который он мечтал найти все эти годы?! И он ошибался – город находится в непроходимых лесах Амазонии, а отнюдь, не в Парагвае…
Профессор надеялся, что де Торрес всё-таки разрешит его сомнения.
Глава 4
1589 год, Вальядолид, Кастилия
Вальядолид раскинулся в долине, образованной слиянием рек Писуэрга и Эсгева.
Его первыми основателями считались римляне, завоевавшие земли местных кельтских племён и давшее имя будущему поселению, состоящее из двух слов: Vallis (на латыни означает «долина») и Tolitum (в переводе с кельтского – «место слияния вод»).
Итак, новое римское поселение стало «Долиной, в которой происходит слияние вод». Много позже, арабы, захватившие эти земли, называли важное стратегическое поселение «Белад Валид», что означало «Город Валида», то есть город правителя.
В XI веке город перешёл под длань короля Леона Альфонса VI, который поручил своему подданному, графу Педро Ансуресу разместить на слиянии рек военный гарнизон. Что граф и сделал, сохранив древнее название Вальядолид.
Впоследствии город становится центром культуры Кастилии, что обусловлено его удобным местоположением. Спустя столетие король Альфонсо VIII, внук Альфонса VI, перенёс в Вальядолид свою резиденцию, а именно – во дворец бывших арабских правителей Альказар, тем самым обрекая город на ещё большее процветание.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
