Так как существовала большая вероятность того, что моя миссия закончится пулей и затылок или купанием в Ист-Ривер с камнем на шее, мне заплатили десять тысяч, десять процентов суммы выкупа. Я и представить не мог, что моя жизнь стоит так дорого.
После этого я стал клиентом Майрона Грина, вернее, он взял на себя заботу о моих делах. Он оплачивал счета, улаживал конфликты с налоговым управлением, представлял меня в бракоразводном процессе и получал десять центов с каждого заработанного мной доллара. Нельзя сказать, что я был перегружен работой, но чувствовалось, что я еще долго смогу заниматься этим делом, во всяком случае до тех пор, пока продолжались кражи вещей и людей.
Три или четыре раза в год я выступил в роли посредника. Полученных гонораров хватало на аренду приличного номера на девятом этаже отеля «Аделфи», позволяло посещать лучшие рестораны Нью-Йорка и путешествовать по Америке и даже Европе…
И вот, покончив с тыквой, я взглянул на Майрона Грина.
— Расскажи мне о своем клиенте.
Грин, склонив голову набок, внимательно разглядывал будущий фонарь.
— У него есть небольшие сбережения.
— Что значит небольшие?
Грин наконец оторвался от тыквы.
— Полагаю, миллиона два. Может быть, три.
— Ну, с такими деньгами можно перебиться с хлеба на воду.
— Хорошо, черт побери, он не бедняк. Если б не было богачей, тебе пришлось бы искать другую работу.
— Ты ошибаешься, Майрон. Мне бы пришлось искать работу, если бы не было воров.
Грин взял нож, пододвинул к себе тыкву и начал что-то делать с нарисованным ртом.
— Будем считать, что на жизнь ему хватает. Тебя это устраивает?
— Вполне.
Он повернул тыкву ко мне. Не знаю, что он сделал со ртом, но тыква стала куда мрачнее.
— Ну как? — спросил Грин.
— Гораздо лучше.
Он откинулся назад, наслаждаясь своей работой.
— Он стал моим клиентом три недели назад, по рекомендации его биржевого маклера, моего давнего друга. Вчера он позвонил мне, чтобы узнать, нельзя ли воспользоваться твоими услугами. Я обещал поговорить с тобой.
— Что ему нужно?
— Видишь ли, когда он уехал на уик-энд, кто-то влез в его дом и украл некие важные документы. Два дня назад вор позвонил ему и предложил продать их за кругленькую сумму.
— Какую именно?
— Сто тысяч долларов.
— Что это за документы?
— Мой клиент предпочел бы не говорить об этом.
— Перестань, Майрон, ты же понимаешь, что я должен знать, о чем идет речь.
— Ну, скажем, это дневник, который он вел последние двадцать пять лет.
— Должно быть, в нем содержатся сведения, компрометирующие твоего клиента. Вряд ли он стал бы тратить столько денег, чтобы удостовериться, болел ли он ангиной в шестидесятом году или шестьдесят первом.
Майрон нахмурился.
— Человек может оберегать свое прошлое от посторонних глаз, даже если он не сделал ничего предосудительного.
Я не стал возражать, хотя и чувствовал, что утверждение Грина довольно спорно.
— Хорошо, а кто предложил меня?
— Вор. Или воры.
— И твой клиент согласился?
— Да. Поэтому он и позвонил мне.
— И что ты думаешь по этому поводу?
— Мне кажется, тут все чисто. Да и тебе не помешают десять тысяч. Кстати, они входят в сумму выкупа.
— Ну хорошо, — ответил я после недолгого раздумья. — Я согласен. Как зовут твоего клиента?
— Абнер Прокейн.
От неожиданности я поперхнулся и закашлялся.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Грин.
— Ничего, — я достал носовой платок и вытер рот. — Просто твой новый клиент, вероятно, лучший вор Нью-Йорка.
Глава 3
Детектив Дил набрал номер и передал мне трубку. После десятого звонка на другом конце провода раздался сонный голос Грина: «Слушаю».
— Это Сент-Айвес, — представился я. — Меня арестовали.
— О боже, сейчас же четыре утра.
— Если ты не проснешься, то будет пять, а я по-прежнему останусь за решеткой.
Последовало короткое молчание.
— Хорошо, я проснулся, — бодро продолжал Грин. Вероятно, жена окатила его ведром холодной воды. — Где ты?
— Десятый полицейский участок на Двадцатой улице.
— В чем тебя обвиняют?
— В убийстве и грабеже.
— О господи, — простонал Грин. — Что случилось?
Я коротко обрисовал ситуацию.
— Что ты им сказал?
— Мои имя и адрес.
— Ну ладно. Мне надо кое-кому позвонить, и на это уйдет время. Я не хочу, чтобы имя моего клиента связывалось с этой историей. Так что тебе придется побыть в участке еще пару часов.
— Мне тут не нравится, — ответил я.
— Я постараюсь приехать как можно быстрее.
— Постарайся, — и я повесил трубку.
— Вы хотите позвонить кому-то еще? — спросил детектив Дил.
— Нет, — я отрицательно покачал головой.
Меня отвели в какую-то маленькую комнатку с двумя столами и четырьмя стульями, закрыли дверь и, казалось, забыли обо мне. К счастью, мне оставили сигареты и, закурив, я задумался об Абнере Прокейне, воре, ведущем дневник.
Не так уж много людей подозревало, что Абнер Прокейн — вор. Несколько детективов, но они не смогли ничего доказать и махнули на него рукой. Воры, с которыми я сталкивался, работая в газете, но их слова никто не воспринимал всерьез.
Когда я объяснил Грину, почему считаю Прокейна лучшим вором Нью-Йорка, тот пожал плечами.
— Слухи. Это все, чем ты располагаешь. Только слухи.
— Иногда репортеру достаточно и этого.
— Сейчас ты не репортер.
— Но я узнал о его существовании, когда работал в газете.
— Тем не менее, ты не написал о нем, не так ли?
Я оставил его шпильку без ответа.
— А если он вор, ты бы все равно представлял его интересы?
— Я знаю его финансовое положение. Этот человек не может быть вором.
— Но все-таки?
— Каждый гражданин имеет право на юридическую защиту, — ответил Грин, поджав губы. — Разумеется, я стал бы его адвокатом.
— Тогда я стану его посредником…
Впервые я услышал об Абнере Прокейне лет семь назад, когда Билли Фоулер решил тряхнуть стариной и попробовать свои силы на новейшем стенном сейфе. Там лежали двадцать пять тысяч долларов, о которых хозяин кабинета, врач-отоларинголог, «забыл» сообщить налоговому управлению, Билли без труда открыл сейф, но не успел налюбоваться добычей, как у него начался сердечный приступ. Рано утром доктор нашел его лежащим на полу у открытого сейфа. Он предпочел не обращаться в полицию, а отвез Билли в ближайшую больницу. А Билли, в свою очередь, обещал никому не говорить о содержимом сейфа.
Это была одна из тех историй, которые не публикуются в газетах, и Билли, чувствуя мое разочарование, спросил, запахнув больничный халат: «А почему бы тебе не написать об Абнере Прокейне?»
— Кто это?
— Я тебе ничего не говорил, понятно?
— Разумеется. Так кто он такой?
— Лучший вор города, вот кто. А может, и всего мира. И знаешь, почему?
— Почему?
— Потому что крадет только деньги и никогда не попадается. Но я тебе ничего не говорил, хорошо?
— Хорошо.
Потихоньку я начал наводить справки, и вскоре старик Крайвен, до сих пор гордящийся тем, что помогал Френку Норфлиту в знаменитом ограблении универмага в Денвере в тридцатых годах, заявил, что, по его мнению, Прокейн украл больше пяти миллионов.
— Ты представляешь, сколько это денег? — заключил он, но пропустив еще по паре стопочек, мы оба пришли к выводу, что сумма несколько преувеличена.
— Один бывший вор, ударившийся в религию, подтвердил, что слышал об этом несчастном грешнике и даже молился за спасение его души.
— Но если слухи, касающиеся Прокейна, поражали многообразием красок, то факты оказались удивительно бесцветными и сухими.
— Он родился в Нью-Канаане, штат Коннектикут, в 1920 году, в 1941 получил диплом инженера, в 1943 был призван на военную службу и послан в Европу, в 1945 демобилизовался в Марселе и прожил там больше года. В конце 1946 он вернулся в Нью-Йорк и женился на Вилметте Фоулкс, которая пять лет спустя погибла в авиационной катастрофе. В связи с этим печальным событием имя Прокейна первый и последний раз попало на страницы нью-йоркских газет.
Его ни разу не арестовывали, он никогда не работал. Жил Прокейн в собственном доме, в восточной части Семьдесят Четвертой улицы. За порядком следила приходящая домработница-негритянка. Уик-энды Прокейн проводил на принадлежащей ему ферме в Коннектикуте. Номер его городского телефона не значился в справочнике, на ферме телефона не было совсем.
