Нахохотавшись вволю, женщины опрокинули еще по чаше вина.
– Я хочу пожить в этом замке, – заявил пьяный Ла Гир.
– И я. Как говорится, жареный голубь не залетит тебе в рот[48], – поддержал Ксентрэй.
– А мы уж тем более, – хором поддержали женщины и снова засмеялись.
Глава 8
Настойчивость Маргариты распалила барона. Ему не хотелось ударить в грязь лицом, кроме того, заманчиво провести несколько дней с ангелочком на чистых простынях. Невинность Маргариты не смущала барона, как говорится, casta est, quam nemo rogavit[49], а напротив, распаляла его воображение.
«Обитателей замка придется убить… – подумал он. – Да в общем, как получится. Впрочем, лишняя добыча не помешает, возвращаться в Бургундию приходится налегке…» Кастельмар не колебался, хотя понимал, что название предстоящей операции – разбой и мародерство.
– Предлагаю план действий, господа! Я с Маргаритой проникну через дымоход. Наше преимущество – внезапность. Затем мы откроем ворота замка.
Компания вооружилась, предусмотрительно прихватив с собой веревки. Кастельмар поискал «кошку», но тщетно, в конце концов, решив, что она потерялась во время схватки. Задача проникновения в замок таким образом усложнялась. Но отступать от намеченной цели он не желал.
Приблизившись к замку под покровом ночи, Кастельмар попытался привязать толстую веревку к металлическому болту[50], но, тщетно. Пришлось взять веревку потоньше. Затем он вставил болт в арбалет, прицелился в направлении крепостной стены и выстрелил как можно выше. Металлический болт вонзился в аккурат рядом с дымоходом, крепко засев в расселине между камнями. Шарль с силой потянул веревку на себя, проверяя, надежно ли она закреплена. Затем барон, ухватившись за веревку, опираясь ногами на неровную каменную кладку стены, начал карабкаться наверх. Но веревка не выдержала его веса и оборвалась. Шарль упал с высоты полутора туазов.
Маргарита, стоявшая рядом с женщинами, закрыла глаза от ужаса.
– Господи, неужели он погиб?.. – произнесла юная прелестница, когда барон приземлился на землю. К нему тотчас подбежали Ла Гир и Ксентрэй, дабы оказать помощь.
Шарль благополучно приземлился на ноги.
– Я в порядке… – заверил он друзей.
– Вы напугали нас, Кастельмар. Предлагаю, использовать испытанное средство, – сказал Ла Гир, не желавший вмешиваться в действия Шарля раньше времени. – Из повозки я прихватил с собой «кошку»… Так на всякий случай. Может сгодиться.
Кастельмар сразу же понял замысел Ла Гира, тот не мог простить барону голубоглазого ангелочка и, таким образом, решил свети с ним счеты.
Ла Гир обмотал острые концы кошки тряпками, дабы те не издавали громких звуков при падении о стену, привязал к ней толстую веревку и отошел от стены подальше.
Ксентрэй не раз наблюдал, как Ла Гир проделывал эти действия, вместе они прошли не один поход. Ла Гир держа веревку в руках, начал вращать ее вместе с «кошкой», а затем ловким выверенным движением, отпустил ее, и та устремилась на крепостную стену.
До слуха мужчин донесся приглушенный звук зацепившейся «кошки» за машикуль. Ла Гир подергал веревку.
– Теперь выдержит, не сомневайтесь, Кастельмар… Но, если охота отличиться у вас иссякла, то я могу подняться сам. – Предложил он, не упустив момента поддеть товарища, в отместку за единоличное обладание юной прелестницей.
– Благодарю за заботу, Ла Гир. Я справлюсь сам. – Спокойно заверил Шарль.
Барон на сей раз без труда забрался на стену замка и осмотрелся. Стояла тишина, ни одного стражника не было видно.
Шарль сбросил веревку вниз и скомандовал Маргарите:
– Обвяжи веревку за талию и покрепче. Держись, поднимаю!
Маргарита сделала все, как велел Шарль и воспарили в воздухе, поднимаясь все выше и выше. У нее дух захватывало: «Прямо как в рыцарских романах. Будет, по крайней мере, что вспомнить после свадьбы…» – подумала она, стараясь не смотреть вниз.
Наконец, девушка смогла ухватиться за край машикуля, Шарль подхватил свою помощницу и освободил ее от веревки. Сообщники молча переглянулись и вскарабкались по дымоходу. Погода стояла теплая, и по ночам камины не топили. Дымоход, как правило, выкладывали из крупных плохо обработанных камней, так, что взобраться на него, а затем спуститься вниз, внутрь, Маргарите и Шарлю не составило труда.
Когда они вынырнули из него все перепачканные сажей, престарелый хозяин замка, дремавший около камина в кресле, открыл глаза и с перепугу закричал:
– Дьявол! Черти в камине!
Затем он побагровел и начал задыхаться. Его хватил удар, сердце не выдержало такого испытания. На шум прибежали домочадцы и, увидев черных «пришельцев» из камина, обезумев от страха, с дикими воплями умчались прочь.
Кастельмар и Маргарита немного растерялись, они не ожидали подобной реакции на свое появление. Шарль вообще думал, что придется сражаться, для чего и взял свой Каролинг.
Ла Гир, Ксентрэй и женщины, ожидали развязки «штурма», затаившись недалеко от ворот замка. Неожиданно ворота распахнулись, из них, сломя голову, выбежала прислуга, за ней – несколько вооруженных стражников, затем все затихло.
Вскоре в проеме ворот появились Шарль и Маргарита. Ла Гир первым приблизился к ним и перекрестился.
– Чумазые, как черти!
– Это от вас с перепуга весь замок разбежался? Не иначе, как ангелочка нашего испугались?! – с издевкой поинтересовалась она.
– Прошу в замок, господа! – Шарль отвесил поклон в духе придворного этикета. – Мадемуазель, вашу руку, – обратился он к Маргарите. Та с удовольствием улыбнулась ему в ответ и подала руку. Шарль был рад, что сложилось все именно так, как сложилось. По крайней мере, удалось избежать лишних жертв. А что касается смерти хозяина замка – так на все воля Божья. В данный момент Шарля вовсе не интересовал этический аспект произошедшего, особенно то, что он, сын знатных, пусть и обедневших родителей, опустился до банального грабежа. Его более волновало: какое впечатление он произвел на Маргариту. Та же трепела от малейшего прикосновения барона.
Компания перебралась в замок. Омрачало лишь одно обстоятельство: вся прислуга разбежалась. Ощутив чувство голода, Ксентрэй в поисках съестного решил обследовать кухню. Женщины же в это время изучали замок, заглядывая во все углы, и прихватывая с собой все, что попадало на их завидущие глаза.
Маргарита не отставала от своих новоиспеченных товарок в желании поживиться чужим добром. Она схватила серебряную цепочку и надела на шею. Люси вскипела:
