— йогурт и начатая лапша-вок из доставки. М-да, негусто. Кинув последний раз взгляд на уже спящую Карину, вышел из номера, захлопнув двери.
Глава 17
— Ты шлюха, жалкая шлюха, которая легла под малолетку, ещё и моего племянника! До чего ты опустилась, Янчевская!
В тревожном бредовом сне мне виделось, что у меня на голове бетонная плита, и я, не имея возможности подняться, жалобно прошу попить. Мне снилась холодная вода и свежий ветер. Сквозь сон я попыталась открыть глаза и пришла в шок от св оего самочувствия. Нет, осознание плиты на голове — это не сон! О черт, как же плохо! Как же я вчера напилась! Дура! Последний раз я так пила… да никогда! Я никогда не употребляла крепкие напитки. Вот бес меня вчера попутал! Значит так, Янчевская, завязывай, клубы и пьянки — явно не твое! Отсыпной, затем приводишь себя в порядок — и в универ! Жизнь продолжается!
Но все же, как я вчера домой попала? Ни черта не помню! Массируя виски, перевела взгляд на тумбочку. Электронные часы показывали почти час дня. Рядом с часами стояла маленькая бутылочка боржоми. О, мое спасение! Я жадно схватила бутылку с водой, одним глотком осушила почти всю ёмкость, оставив несколько капель, чтобы смочить лицо. Интересно, откуда у меня вода? Неужели я заранее позаботилась о своем самочувствии?
И тут ко мне обрывками начала возвращаться память, перед глазами всплыл мужик из клуба, который тянул меня за собой, Егор, который сломал ему нос. Застыв, я ошарашенно вспоминала, как он нес меня на плече словно мешок с картошкой, и как я приставала к нему в номере. О боги! Только не это! Мы же, мы же не… Судорожно осмотрела и ощупала себя — одежда, белье на месте, значит, не тронул! Хух… Я тупо уставилась на свои рваные колготки, они были все в стрелках и затяжках. Какое позорище!
Стараясь ни о чем не думать, на дрожащих ногах побрела в душевую. Струйки горячей воды согревали и немного успокаивали, и вот уже через час я была вполне себе огурцом, лишь в желудке чувствовался некий дискомфорт. Заварив себе крепкого сладкого чая и укутавшись теплым пледом, я начала проваливаться в сон под звуки телевизора. Мой покой нарушил настойчивый стук в дверь. Наверное, консьержка принесла чистую постель.
— Иду, иду! — я лениво потянулась и пошагала к двери, но, открыв ее, сразу обалдела, приоткрыв рот. Передо мной стоял Егор собственной персоной, наглая рожа улыбалась во все тридцать два.
— Привет, гулёна! Как самочувствие? Головка бо-бо?
— А как же! Теперь ты знаешь, где я живу, нужно срочно съезжать, теперь от тебя не будет спасу! — раздражённо закатив глаза, я попыталась закрыть дверь, но мои габариты и габариты Егора, конечно же, было не сравнить, и нахал, смеясь, пропихнулся в квартиру, оттолкнув меня. В руках у него были какие-то бумажные пакеты.
— Да, Янчик, повеселила ты меня, конечно, вчера знатно! Значит, решила уйти в отрыв?! — Егор разбирал пакеты с продуктами, доставая из них овощи, фрукты, много йогуртов и ассорти сыров в вакуумной упаковке, а я, как заворожённая, смотрела на это зрелище, не понимая, что происходит.
— Зачем все это?! Егор, я, кажется, сказала, что мне не нужны твои заботушки и продукты. Забирай все это и уходи!
— Помимо того, что ты травишь свой желудок дешевой алкашкой, так еще и не ешь ни хрена. У тебя же в холодильнике мышь повесилась! Вот твоя любимая, с морепродуктами, — Егор выложил на стол большую коробку с пиццей.
— А ты откуда знаешь?! Стоп, ты что, лазил у меня по холодильникам! Егор, я же говорила, завязывай с этими похождениями! Что тебе от меня нужно?
— Ну, типа там фильм посмотреть просто… — ухмыляясь, Егор плюхнулся на диван перед телевизором, захватив коробку с пиццей. Похлопал ладонью по поверхности, якобы приглашая присесть рядом.
— Какой к черту фильм?! Слушай, если у тебя появилось свободное время, проведи его со своей девушкой, с друзьями, в конце концов! Почему из всех вариантов досуга твой выбор пал именно на меня?! — я реально негодовала, меня такая беспардонная наглость просто выводила из себя.
Но Егор словно не слышал меня и, наминая пиццу, лениво переключал каналы. Видимо, спровадить этого наглеца у меня никак не получится. Вот же напасть! Я глубоко вздохнула и уселась рядом, уставившись в телевизор. “Пятый элемент”. Дива Лагуна и ее космическое пение, под которое Лилу уничтожает монстров.
— Мой любимый момент. Лучший фильм всех времён и народов, Люк Бессон — гений! — восторженно комментировал парень.
Я, не отрывая взгляд, смотрела на него. Что происходит, он издевается?
— Ты сейчас серьёзно?! — не выдержав, я вскочила с места и встала перед ним, загораживая собой телевизор.
— Ну чего?! — тот откровенно ржал, давясь пиццей. — А ты еще долго собираешься жить в этом приюте для дальнобойщиков?
— А это уже не твоё дело!
Громкий стук в дверь перебил мои возмущения. Да что сегодня за день открытых дверей? В этот раз, наверное, точно консьержка принесла чистую постель.
Я открыла дверь и не успела опомниться, как в номер ввалился Рома, в руке у него была недопитая бутылка коньяка. Он был изрядно пьян.
— Кариночка, девочка моя! Привет, я так соскучился, давай собирайся, поехали! — он тянулся ко мне своими грубыми лапами, и от него жутко несло спиртным.
— Рома, а ты что здесь делаешь? Ты пьян?! Руки от меня убери! — я в замешательстве пыталась выбраться из его захвата. Первый раз в жизни он был мне противен до невозможности. Признаться, такого отторжения я не испытывала никогда, и оно усиливалось пониманием, что это был самый близкий мне человек.
— Все, повыебывалась — и хорош, собирайся! — он больно схватил меня за руку и потащил на себя. — Моя девочка! — этот змей дышал мне в лицо своим перегаром.
— Фу-у-у, да отвали от меня! Я никуда с тобой не поеду, между нами все кончено! — я морщилась, пытаясь подавить рвотные позывы.
— Че за кипиш? — Егор появился у меня за спиной. Мой спаситель, черт побери, второй раз за сутки. — О, Рома! Вот так встреча!
— А ты что здесь делаешь? — Рома резко отпустил мою руку, переведя внимание на Егора, а тот тем временем одной рукой задвинул меня за свою спину.
— Карина, иди в комнату, фильм посмотри, потом расскажешь, чем закончился.
Я стояла как вкопанная, переводя взгляд то на Рому, то на Егора. Дурное предчувствие просачивалось внутрь, окутывая все тело паникой и
