меня, а? Ха! Видишь ли, я исследовал местность. Я вышел через парадную дверь дома…
Тут скрипнула разбитая дверь. Макдоннелл пролез внутрь в сопровождении полицейского, чей шлем и большой черный непромокаемый плащ, казалось, заняли всю комнату. Он отдал честь Мастерсу, как будто ничуть не удивившись, и сказал одним из тех резких властных голосов с неопределенным акцентом:
– Да, сэр? Нужно срочно составить рапорт для районного полицейского участка, сэр…
Его непромокаемый плащ сильно вздулся и зашуршал, когда он вынул блокнот, и я выбрался за дверь.
Во дворе все, казалось, дышало свежестью после затхлого воздуха маленькой комнаты. Небо очистилось, и на нем появились звезды. Неподалеку стоял Холлидей и курил сигарету.
– Итак, с этой свиньей покончено, – заметил он будничным тоном. Меня поразило, что в нем не было ни нервозности, ни наигранной непринужденности. Огонек его сигареты отразился в прищуренных насмешливых глазах. – И с кинжалом Льюиса Плейджа все как по расписанию, да? Блейк, это великая ночь для меня. Я серьезно.
– Потому что Дарворт мертв?
– Нет-нет. Потому что вся его игра была надувательством. – Он ссутулил плечи под плащом. – Послушай, Блейк. Полагаю, ты прочел «темную историю»? Мастерс сказал, что ты не пожалел времени. Давай будем рациональными. Я никогда по-настоящему не верил во всю эту чушь насчет «одержимости» и крадущихся призраков. Признаюсь, она действовала мне на нервы. Но теперь воздух очистился. И вот почему.
– Ну?
Он подумал, глубоко затягиваясь сигаретой. Позади нас слышался спор Мастерса и Макдоннелла и топот тяжелых шагов.
– Во-первых, этот фальшивый призрак явно разоблачил свою мнимую призрачность, убив Дарворта. Пока он только рыскал и дребезжал стеклами, это вызывало тревогу. Но вот что забавно: в тот момент, когда он берет самое смертоносное оружие и проделывает в ком-то дырки, мы становимся скептиками. Возможно, если бы призрак просто вошел и пару раз замахнулся бы на Дарворта, после чего тот умер бы от страха, это произвело бы эффект. Призрак, вооруженный кинжалом, хорошо подходит для спиритизма, но в этом нет здравого смысла. Это абсурд. Как если бы призрак Нельсона вышел из крипты Святого Павла только для того, чтобы привлечь внимание туриста своей подзорной трубой… Это бесчеловечное убийство, и кого-то следует повесить. Но что касается призрака…
– Я понял. И что же во-вторых?
Холлидей склонил голову набок, как будто смотрел на крышу маленького дома. Затем издал звук, похожий на смешок, но не засмеялся в виду присутствия смерти.
– Я хорошо знаю, мой дорогой, что ничто мной не «овладевало». Пока все это происходило, я сидел в темноте на неудобном жестком стуле и притворялся, что молюсь. Молюсь, заметь! – Он говорил с непонятным удовлетворением, будто совершил некое открытие. – За Дарворта. Тогда-то и начал меня разбирать смех… И это подводит меня к последнему соображению. Я хочу, чтобы ты поговорил с теми людьми, которые там были: в частности, с Мэрион и тетушкой Энн. Возможно, у тебя будет шок… Как, по-твоему, они себя ведут?
– Ведут?
– Да. – Он взволнованно обернулся и отшвырнул сигарету, прежде чем снова обратился ко мне: – Как, по-твоему, они приняли известие о Дарворте? Стал ли он мучеником для них? Они попадали ниц? НЕТ! Говорю тебе, они почувствовали облегчение! Облегчение! Может быть, все, кроме Теда, который до конца своих дней будет продолжать верить, что Дарворта прикончил ведьмак… Но они как будто избавились наконец от какого-то гипнотического воздействия. Блейк, в чем заключается безумная, перевернутая с ног на голову психология всего этого дела? Что это такое?..
В этот момент Мастерс высунул голову из двери и таинственно зашипел. Он выглядел еще более встревоженным.
– У нас много дел, – сказал он. – Полицейский врач… фотографы… репортеры. И сейчас мы проводим экспертизу. Послушай, Блейк, не мог бы ты вернуться в дом и просто поболтать с этими людьми? А? Только не устраивай им экзамен. Пусть сами говорят, если захотят. Подержи их там, пока я не приду. И никакой информации, кроме той, что он мертв. Ничего из того, что нам самим непонятно.
– Как дела, инспектор? – почти благодушно осведомился Холлидей.
Мастерс повернул голову. Слова задели его за живое.
– Это убийство, знаете ли, – медленно ответил он, как бы допуская причастность к преступлению и самого Холлидея. – Вы когда-нибудь были знакомы с судебным разбирательством, сэр? Да, именно. Я бы не назвал это забавным…
Холлидей, словно вдруг что-то решив, подошел к двери и повернулся к Мастерсу. Привычным жестом опустил плечи и уставился на собеседника своими по-бычьи выпуклыми карими глазами.
– Инспектор… – сказал он и замолчал, как будто повторяя про себя заранее заготовленную речь. Затем торопливо продолжил: – Инспектор, я надеюсь, что все поймут друг друга, прежде чем мы начнем разбирательство. Я знаю, что это убийство. Я все это прокрутил в голове. Я знаю, через какие неприятности, включая дурную славу, нам придется пройти… О да, и сколько тупоголовых болванов мы увидим на дознании у следователя. Вы не могли бы нас хоть от чего-нибудь освободить? Я не слепой. Разумеется, кто-то ударил ножом Дарворта. Но вам виднее кто, не так ли? Вы знаете, что это был не его собственный ученик. Боже милостивый, кто мог его убить? Если, конечно, не считать… – Его палец медленно двинулся вверх и коснулся груди, глаза широко раскрылись.
– А! – сказал Мастерс бесцветным голосом. – Возможно, возможно. Что ж, мне придется исполнить свой долг, мистер Холлидей. Боюсь, я никого не смогу пощадить. Если только… вы же не собираетесь выдать себя за убийцу, не так ли?
– Вовсе нет. Все, что я имел в виду…
– Тогда почему же, – произнес Мастерс, осуждающе покачав головой. – Почему же… Извините меня, сэр. Мне нужно возвращаться к работе.
На лице Холлидея заиграли желваки. Он улыбался. Взяв меня за руку, он зашагал к дому.
– Да-да, совершенно очевидно, что инспектор заподозрил одного из нас. А не все ли мне равно, друг мой? Мне все равно! – Он запрокинул голову, как будто адресуя свой смех небесам, и я почувствовал, как он сотрясается от этого беззвучного и жуткого смеха. – А теперь я скажу, почему мне все равно. Я же говорил тебе, что мы сидели в темноте: все мы. Теперь, если Мастерс не сможет разобраться с юным Джозефом – а именно это он попытается сделать в первую очередь, – тогда он вцепится в кого-то из нас. Ты понимаешь? Он скажет, что в течение двадцати с лишним минут, пока было темно, кто-то из нас выходил…
– А кто-нибудь выходил?
– Я не знаю, – холодно ответил он. – Несомненно, кто-то вставал – я слышал, как скрипнул стул. Кроме того, открылась и закрылась дверь комнаты. Но это все, в чем я могу поклясться.
Очевидно,
