обернулась, но это был очередной грязный бродяга. Убедившись, что никто к ней не подходит, Айрин двинулась к проходам. От них воняло ещё хуже, чем от собравшихся. Стараясь дышать ртом, Айрин зашла в тьму. Там оказался коридор длиной в двадцать шагов, который вывел её в просторный круглый тоннель, уходящий в обе стороны. Тут не было ни души. По дну тоннеля, напоминавшего гигантскую трубу, тёк мутный поток. Но главное — здесь был свет. В потолке были вделанные фонари, тускло освещавшие тоннель. Подумав, Айрин зашагала вправо. Зачем? Как всякий ребенок, она была любопытна. А всё связанное с городом делало её любопытной вдвойне.
Несколько раз тоннель ветвился и поворачивал. Некоторые из фонарей не светили, и идти приходилось на ощупь. Наконец путь ей преградила толстая ржавая железная решётка. Осмотрев её, Айрин пришла к выводу, что сможет выломать по меньшей мере два прута, и протиснуться дальше. Но прошло уже много времени, мать могла забеспокоиться, и жалко было пачкать одежду. Так что дальнейшие исследования девочка отложила на потом. Она не сомневалась, что встретит там старых знакомых. Запах скрабов и следы их слизи были повсюду.
Вернувшись тем же путем в зал, Айрин отметила, что народу в нем стало ещё больше. Ей пришлось аккуратно переступать через лежащих, ловя на себе внимательные взгляды. Но никто не пытался её остановить, и она без приключений добралась домой.
— Купол? Что на Низкой улице? Так это ж канализация! Лучшее место в городе — захихикала Сильва — Весь цвет общества. Отбросы к отбросам, дерьмо — к дерьму. Там такие рожи встретишь — на приёме у королевы обзавидуются. Ты там поосторожнее — хихиканье тетушки усилилось — Тебе там в два счёта мужа найдут. А то и нескольких! На возраст не посмотрят.
Айрин, нахмурившись, вышла из каморки.
— Даже наоборот — неслись ей вслед слова старухи — Дело быстрее пойдет!
Недели проходили за неделями. Кончилось лето, наступил первый месяц осени. В одну из пятниц письмо от Гленн не пришло. Все уверяли Линарию, что это нормально, но она не находила себе места от беспокойства.
Один из осенних дней выдался особенно шумным. Люди ходили по улицам, что-то обсуждали, спорили. Айрин из окна видела, как среди дня множество пьяных горланили песни.
— Что происходит? — спросила она у Сильвы. Та, хоть и сидела в кабинке с самого утра, но уж наверняка была в курсе событий.
— Король-Обжора в первый раз наелся досыта. Мятежники повесили его на столбе, а потом вспороли брюхо и набили соломой. Говорят, чучело выставили на главной площади Кален-Рока.
— А где были его солдаты?
— Вытряхивали дерьмо из своих штанов! А сама-то как думаешь? Мятежники их разбили, и сейчас наверняка вешают на городских фонарях — старуха хлебнула из бутылки — Славная, должно быть, потеха.
— А как же наши солдаты?
— А что — наши? Или висят, или бегут домой. То-то король им обрадуется… Погоди-ка! А твой отец, случаем, не в Итанию отправлялся?
Айрин, не отвечая, развернулась и побежала в комнату.
Весь вечер Линария молчала, погруженная в свои мысли. Айрин, не зная, что сделать, старалась быть рядом и не отходить от матери.
Наутро Лин разбудила дочь и сказала ей идти на завтрак одной. Целый день Аури терялась в догадках. Лишь вечером мать рассказала, что ходила на почту.
— Я написала шевалье Велингвару. Твой отец не раз говорил мне, где находится поместье шевалье, и надеюсь, письмо дойдет до него. Он помог твоему отцу один раз, он не оставит нас и сейчас.
Айрин видела, как мать украдкой прижимала руку к груди, морщась от боли. Аури знала, что это значит и старалась со своей стороны меньше волновать Лин. Девочка почти перестала выходить в город и прогуливалась лишь возле фабрики, большую часть проводя у Сильвы или в комнате. Матери они говорила, что не хочет пропустить возвращение отца.
Шёл второй месяц осени, когда однажды, прогуливаясь вдоль фабрики, Аури увидела, как мимо проехали трое солдат. Они были в той же форме, как те, кто приезжал за отцом. Охваченная любопытством, она последовала за ними.
Солдаты остановились возле хорошо знакомого входа и спешились. Один зашел внутрь, двое остались на улице, удерживая лошадей. Обогнув их, Айрин вошла в здание.
— … так позови её, старуха- возле каморки стоял третий солдат, держащий в руках шкатулку из темного дерева.
— Я не могу покинуть пост. Барон лично следит за тем, как я тут сижу — тетушка Сильва, не смея возразить солдатам открыто, пыталась спрятаться за своим господином.
— Ты что думаешь, старая, я тут буду торчать, пока солнце не сядет? А ну живо пошла за ней! Или мне достать тебя из этой скорлупы и гнать пинками?
Старуха в панике огляделась и увидела Айрин.
— Так вот же её дочь! — крикнула она и указала пальцем. Солдат повернулся к девочке.
— Твоя мать — Линария Роу?
— Да — кивнула Айрин.
— Тогда позови её сюда, да побыстрее.
Мрачное предчувствие охватило девочку. Айрин бросилась выполнять указание. Выбежав во внутренний двор, она пересекла его и ворвалась в нужную дверь. За дверью несколько человек сидели и играли в карты. Услышав про требование солдат, один из них поднялся, и через несколько минут привел Лин. Выслушав дочь, та приказала ей оставаться во дворе, а сама пошла на проходную. Айрин сгорала от любопытства, но не смела ослушаться. Лишь когда изнутри донеся шум и крики, Айрин забежала внутрь. В коридоре суетились солдаты и Сильва, Лин лежала на полу — бледная и неподвижная. Айрин кинулась к ней, расталкивая солдат. Упав на колени, она обняла тело, в котором уже не было жизни. Она почувствовала, как кто-то опустился рядом с нею. Это была Сильва, с выражением скорби на лице.
— Твой отец погиб, Айрин — произнесла тетушка.
На мгновения чувства так переполнили девочку, что сама способность ощущать и думать покинула её. С этого момента мир перестал существовать. Она не видела, как унесли тело матери. Не помнила, как тем же вечером её саму отвели на кладбище. Не слышала, как священник Света и Духа попросил у Четверых справедливости к умершей. Когда всё разошлись, она осталась стоять у могилы. Прежде чем выйти за ворота, тетушка Сильва бросила взгляд на девочку — Айрин безмолвно глядела на свежий холм.
Там её и нашёл барон Велингвар на следующий день.
Глава 4. Родственная душа
Утренний визит барона на фабрику произвел там изрядный переполох. Господин Балт, узнав, кто
