Материалы, полученные в результате экспедиционных работ последних лет, не дали каких-либо оснований для пересмотра или корректировки прежних выводов. Самым надежным индикатором водских древностей остаются многобусинные височные кольца. Это проволочные кольца диаметром в среднем 4,5 см, один конец их завернут обычно в петлю, другой расплющен и на нем пробито отверстие. На такое кольцо-стержень надевались одна за другой спаянные из двух половинок шарообразные металлические бусины (полые, с гладкой поверхностью) числом от пяти до 12 (табл. X, 1, 3, 6). Носились эти украшения женщинами обычно парами, по одному с каждой стороны головы. Имеется немало случаев, когда в погребениях обнаруживается лишь по одному многобусинному кольцу.
Основным ареалом этих украшений являются окраинные районы северо-запада Новгородской земли (карта 4). Многобусинные височные кольца ни разу не встречены в погребениях совместно с этнически определяющими славянскими украшениями — ромбо-щитковыми или браслетообразными завязанными кольцами. Картография многобусинных украшений показывает их территориальную обособленность.
Карта 4. Археологические памятники води, корелы и ижоры.
а — могильники корелы XI–XIV вв.; б — могильники корелы с погребениями второй половины I тысячелетия н. э.; в — курганные могильники с сидячими погребениями; г — курганные могильники с находками многобусинных височных колец; д — могильники ижоры; е — исследованные городища; ж — каменные могильники эстов; з — области восточнославянского расселения по курганам X–XIII вв.; и — каменные могильники води.
Могильники корелы: 1 — Кекомяки; 2 — Калмистомяки (Куркийоки); 3 — Суотниеми; 4 — Калмистомяки (Ряйсяля); 5 — Ховинсари (Тонтинмяки); 6 — Ховинсари; 7 — Леппясенмяки; 8 — Хеннонмяки I; 9 — Патья; 10 — Хапакюля; 11 — Хеннонмяки II; 12 — Наскалинмяки; 13 — Лалинлахти; 14 — Лопотти; 15 — Хеллюля.
Древности води: 1 — Йыуга; 2 — Ляхтепеа; 3 — Большие Поля; 4 — Гостицы; 5 — Малая Каменка; 6 — Калихновщина; 7 — Верхоляны; 8 — Дубницы; 9 — Маля Руя; 10 — Засторонье; 11 — Вельяшев Лог; 12 — Горбово; 13 — Морозовицы; 14 — Конезерье; 15 — Пумолицы; 16 — Войносолово; 17 — Лашковицы; 18 — Загорицы; 19 — Смедово; 20 — Артюшкпна; 21 — Канарщина; 22 — Плещевицы; 23 — Прологи; 24 — Коноховицы; 25 — Пежовицы; 26 — Тресковицы; 27 — Вруда; 28 — Домашковицы; 29 — Введенское; 30 — Рабитицы; 31 — Роготино; 32 — Волосово; 33 — Ославье; 34 — Сумино; 35 — Ронковицы; 36 — Рутилицы; 37 — Ожогино; 38 — Волгово; 39 — Гостилицы; 40 — Дятлицы; 41 — Волковицы; 42 — Алапурсково; 43 — Мутакюля; 44 — Гонголово; 45 — Торосово; 46 — Яскелево; 47 — Таровицы; 48 — Рябболово; 49 — Большие Борницы; 50 — Войсковица; 51 — Вошла; 52 — Роговицы; 53 — Лисино; 54 — Грызово; 55 — Калитино; 56 — Арбонье; 57 — Холоповицы; 58 — Глумицы; 59 — Даймшце; 60 — Рождественно; 61 — Старо-Сиверская; 62 — Ново-Сиверская; 63 — Извара.
Ижорские могильники: 1 — Гамалово; 2 — Усть-Рудица; городища: 1 — Паасо; 2 — Яаккима; 3 — Лопотти; 4 — Хяммеэнлахти; 5 — Корела; 6 — Тиверск; 7 — Воронино; 8 — Копорье; 9 — Кайболово; 10 — Ям; 11 — Сторожина.
Время расцвета многобусинных височных колец — XIII век, появляются же они в XII в. и бытуют всё XIV столетие (Спицын А.А., 1896; с. 42; Седов В.В., 1953, с. 194; Лесман Ю.М., 1982, с. 65–74). Ромбо-щитковые височные кольца в значительной степени синхронны многобусинным — они датируются началом XI–XIV в. (Седов В.В., 1982, с. 178). Поэтому не может быть речи об объяснении различия в височных украшениях населения северо-запада хронологическими мотивами.
Кроме региональной обособленности, неславянская атрибуция многобусинных височных колец определяется их отрицательной корреляцией с типично славянскими украшениями и, наоборот, встречаемостью с характерными финно-угорскими предметами (Седов В.В., 1953, с. 217). Поэтому набор женских украшений из курганов северо-запада, содержащий многобусинные височные кольца, можно считать финно-угорским, конкретнее — водским, поскольку он характерен для региона, заселенного, судя по историческим и топонимическим данным, водью.
В пользу водской атрибуции многобусинных украшений свидетельствуют и данные этнографии. В прошлом веке и начале XX столетия в отдельных местах было зафиксировано ношение водскими женщинами головных колец с нанизанными «дутыми» серебряными бусами (Прыткова Н.Ф., 1930, с. 335, 336; Manninen J., 1932, s. 99). В конце XVIII — начале XIX в. водские женщины в ряде селений носили с каждой стороны головы по большому серебряному кольцу с подвесками из раковин. Кольца эти соединялись иногда на затылке одной или несколькими цепочками или нитками с нанизанными раковинами (Успенский Д., 1845, с. 9). В некоторых случаях такие цепочки обвивались вокруг шеи (Цеплин П.А., 1822, с. 240, 241).
В курганах при д. Пумолицы на Ижорском плато, относящихся к концу XIV — началу XV в. (Спицын А.А., 1896, с. 52, 100), найдены височные кольца, занимающие промежуточное положение между многобусинными и этнографическими водскими XVIII–XIX вв. Они состоят из проволочного кольца того же типа и диаметра, что и многобусинные, но число металлических бус на них меньшее, и они перемежаются раковинами каури, подвешенными на мелких тонкопроволочных колечках (табл. X, 4). По-видимому, эволюция височных украшений води протекала путем уменьшения числа металлических бус вплоть до полного их исчезновения и постепенной замены бус подвесками из раковин.
Заметим, что д. Пумолицы, где в курганах найдены височные кольца переходного между археологическими и этнографическими головными украшениями води облика, была заселена водью еще в середине XIX в. (Кёппен П., 1851, приложение).
В основном ареале, на северо-западной окраине Новгородской земли, многобусинные височные кольца найдены более чем в 140 погребениях, общее количество их превышает 200. Вне этого ареала имеются единичные находки этих украшений.
В северном и западном Причудье, на окраинной восточной части Эстонии, многобусинные височные кольца найдены в четырех пунктах (Moora A., 1964, lk. 26, 28; joon 3). Эстонские исследователи установили, что курганные могильники западного побережья Чудского озера, в том числе с находками многобусинных украшений, оставлены водскими и водско-славянскими переселенцами из северо-западных земель Новгорода Великого. В пользу этого говорят и значительные водские элементы в кадавереском диалекте эстонского языка,
