Читаем без скачивания Истинное предназначение (СИ) - StarStalk147

— Мой милый брат, — Ирша её не слышала. На ощупь, она извлекла из подсумка анхор, тускло засветившийся у неё в ладони, — ты рядом… я слышу тебя…

— Ирша! — Лиззи схватила её за плечи, забыв все формальности. Свет на корабле замигал, означая повреждения в энергосети. — Не сдавайся! Ты нужна нам! Конвентум слабеет, мы не выберемся без тебя!

— Лиззи, — она подняла на неё взгляд и хрипло рассмеялась, — твоя «Игла»… вонзи её мне в затылок.

Беот замерла, не зная, что предпринять. Кто сейчас говорит устами Белой Драконицы? Она сама или Рерар, что поразил её душу? Лиззи неуверенно подняла хвост, взяв его в руки. Лепестки металла на его кончике раскрылись, обнажая тонкую иглу-штекер, зловеще поблескивающей в свете мигающих ламп. Не раз она применяла её к Миноту, проникая прямо в головной процессор. Тогда, она ещё не знала всех её свойств и наивно полагала, что «Игла» подключает её к когнитивным процессам анимагена. Только потом, когда выяснилось происхождение Сайана Кея, Лиззи стала с осторожностью относится к этому устройству, понемногу самостоятельно изучая его истинное предназначение.

— Верь мне, Лиззи Взломщик, — Ирша опустила руки и голову, будто извинялась перед ней, — я — это ты, а ты — это я…

Слова Создателей Анима. Их мог произнести каждый, но только анимагены могли на подсознательном уровне почувствовать их побуждающее свойство. Их искренность и значение. Глубоко вдохнув, Лиззи обхватила Иршу за плечи, завела хвост ей за спину и, нащупав нужную точку в сочленении корпуса, резко вонзила ей в затылок «Иглу». Драконица вздрогнула, схватив её за талию и больно сжав. Зелёная беот зашипела, но осталась стоять. Её собственное сознание начало расширяться, погружаясь в чужое. Будто она очутилась вокруг множества экранов с бесконечным потоком данных. А ещё она почувствовала здесь присутствие чего-то чужеродного этому месту. Чему-то очень злому, опасному, наводящему ужас одной лишь мыслью. «Ничего не бойся, — ласкового произнесла Ирша, обращаясь к её сознанию. Пространство посветлело, растворяясь, — теперь, бояться нечего».

Перед изумлённой Лиззи предстал зелёный холм, озарённый ольмирским светом. Восходящее светило поднималось из-за высокой сочной травы, волнующейся ветром, к ясному синему небу, по которому проплывали редкие облака. Ласковое тепло коснулось её сознания. Запах свежего воздуха и ощущение покоя заставили Лиззи невольно опуститься на колени. Как давно она не видела и не чувствовала этого пейзажа! Как соскучилась она по погибшему миру! Силы окончательно покинули беот.

Её внимание привлекли две фигуры, стоящие неподалёку. Золотоволосая девушка с ясными синими глазами, а рядом с ней мальчишка, одетый в изысканную белую рубашонку и серебряным медальоном на шее в виде оскалившейся змеи. Мальчик смеялся и радовался, будто свершилось что-то, о чём он давно мечтал, а девушка лишь улыбалась, знакомой змеиной улыбкой. Они не говорили, но их лица, так похожие друг на друга некоторыми чертами, дали Лиззи понять, что сейчас происходит. Робко сев рядом, она стала внимательно наблюдать, как прощаются последние дети рода Каузов.

— Время пришло, братик, — ласково произнесла Ирша, опускаясь перед ним на колени. Белая туника сверкала в свете Ольмира, словно чешуя. Она очень походила на ту, что она носила будучи Соланисом Хора, но всё же несколько отличалась.

— Да, сестрёнка, — он подошёл к ней и обнял, поцеловав в лоб. Лиззи никогда бы не подумала, что этого милого и светлого мальчика ждёт такая страшная и трагичная судьба, — ты будешь по мне скучать?

— Всю вечность, мой милый, — Ирша приложила голову к его груди, — мой милый Берендор…

— Слава драконов Аревира не померкнет. И честь сиять ею принадлежит тебе, — произнёс он, дотронувшись до медальона. Рубины в глазах змеи сверкнули, — так было, так есть и так будет.

Словно пространство вокруг покрылось позолотой и засверкало. Лиззи зажмурилась и прикрылась рукой, не желая упустить ни секунды этого дивного таинства. Ей казалось, что она сейчас является свидетелем чего-то очень важного, чего-то, что никак нельзя пропускать. Генератор загудел сильнее от переполнивших её эмоций.

— Я люблю тебя, сестрёнка Ирша, — мальчик отступил, счастливо улыбаясь. Белая рубашка трепетала от дуновений тёплого ветра, — моя дракоша…

— Берендор, — по лицу девушки прокатились слёзы. Она протянула руку, словно хотела его остановить, но замерла, бессильно опустив её, — я тоже тебя люблю… прощай.

Золотой свет стал невыносимо ярким. Даже зажмурившись и закрыв лицо руками, Лиззи не могла от него скрыться. Последнее, что она увидела, это то, как мальчик Берендор Кауз уходит вдаль, по зелёной колышущейся траве, навстречу восходящему Ольмиру.

Кто-то схватил её за плечи и резко толкнул назад, бросив на пол. Растеряно взмахнув руками, Лиззи упала, чувствуя, как нестерпимо жжётся раскалённая «Игла Разума». Золотое свечение не померкло. Оно заливало всё вокруг, такое ласковое, тёплое, но в то же время всепоглощающее и ужасающее. Гул снаружи резко затих. Было слышно, как топают по инерции ноги линкора, двигая машину вперёд. Как гудит арден в мигающих лампах и рябит помехами внутренняя связь корабля.

— Спасибо тебе, Лиззи Взломщик, — услышала она голос Ирши. Она не видела драконицу, но понимала, что та находится в эпицентре этого сияния, — мы ещё обязательно встретимся. Когда всё закончится.

Свет резко погас, оставив растрёпанную беот лежать на полу роскошной каюты Старшего Ауксилия в одиночестве. На том месте, где сидела Ирша остались подпалины и прожжённая мебель. Словно шар огня на секунду появился в этом месте и исчез вместе с ней. Лишь потухший анхор остался лежать на сожжённом столе, теперь такой холодный и пустой.

— Боевая тревога снята, корабль переходит в походный режим, — объявил трескучим голосом динамик на потолке.

— Что? — Лиззи поспешно вскочила, с опаской обходя то место, где сидела Ирша. — Почему?..

Она осторожно приоткрыла створки иллюминатора и обомлела, не веря глазам. Перед ними стоял, сверкая множеством огней, Аполотон. Словно оазис в пустыне, он манил своим видом, утешал уставших и израненных путников, обещая скорый отдых и безопасность. Взлетали в воздух белые огоньки эскадрилий гравилётов, такие маленькие и яркие на фоне ночного неба. Только здесь, над последним городом анимагенов, сияли звёзды, свободные от цепких лап ползущего хаоса враждебной планеты. А позади надвигалась буря. Осознав, что добыча упущена, ноосфера планеты рвала и метала на части материальный мир в исступлённом гневе, бессильно напуская ледяной ядовитый ветер и поднимая стылый песок.

— Ирша, — Лиззи обессиленно рухнула обратно на пол, стянула с себя шлем, и рассмеялась, — тебе спасибо, «Белая Драконица»!

***

Со стороны космодрома подул холодный ветер. Погода за прошедшие сутки испортилась окончательно. Если бы не Конвентум, на город обрушился бы настоящий ураган, но Круг Анима неустанно продолжал свой дозор, позволяя обычным анимагенам хоть немного перевести дух.

Близился закат, но заходящим Ольмиром полюбоваться было не суждено — светило зашло за чёрные тучи, оставив Аполотон в золотом свете фонарей. Шум работающих заводов и фабрик давно стал привычной музыкой для этого города. Тяжёлые шаги двигающихся вдоль границ кораблей эхом отдавались по безжизненной пустыне на горизонте. Многие родители стращали детей, мол, нельзя долго всматриваться в тёмные барханы. Говорили, что таящаяся за ними злая воля обманом заманивает ребёнка к себе, и он уходит, бесследно исчезая во мраке ночи. Однако, Кано, слышавший эти истории, знал: бесследно не исчезает ничего.

— Так значит, Ирша просто пропала? — спросил он у Лиззи, сидя рядом с ней.

Они расположились на одной из платформ Шпиля рядом с «Судьёй». Общими усилиями, они модифицировали турболёт, заменив ему двигатели и вооружение, а также поставили новенький генератор, способный поддерживать даже силовое поле. Ветер здесь был особенно сильный, но анимагенов это не смущало. Даже более, такие суровые порывы напоминали им о Сольтене, когда они жили в горах, полные надежд и чаяний о светлом будущем. Теперь уж Сольтена нет, как города, так и крепости. Всё, что не вывезли анимагены, бесследно пропало в голубом сумраке. Тёмный Создатель постарался сделать так, чтобы ничего на его планете не напоминало о собственных отречённых творениях.