совершенно растерялась. Она взялась планировать рассадку гостей за свадебным столом, но потом бросила, мечтая только об одном – чтобы скорее прошли эти дни до торжества.
[(60) «Это постоянное ощущение униженности угнетает меня».]
4 апреля 1957 года Бригитта и Герхард сыграли свадьбу. Год спустя она снова вернулась к своему дневнику; за это время ничего не изменилось. Она чувствовала себя так, словно ее крепко держат за руки и водят по кругу. Она по-прежнему злилась на родителей, которые вмешивались в ее брак. Ее выводила из себя скрытность мужа, его отлучки и отговорки. Порой она готова была надавать ему пощечин.
Однажды неизбывная тоска привела ее в Гейдельберг, и она навестила профессора Пепке, кумира своих студенческих лет. Она вновь подпала под его очарование, которого с тех пор ей так не хватало.
[(61) «Мне все еще горько. Едва ли я и сама смогу сказать, почему. По сути, это были бессмысленные мечты. Все они рассеялись».]
Оставалась надежда на папины «деньги на булавки» – 135 марок, которые ежемесячно выдавались ей на карманные расходы. На эти деньги она бы смогла купить летнее платье с витрины модного магазина, которое давно уже присмотрела.
4. Запах будущего
Странное смешение чувств
В своем радиообращении 1949/1950 гг. по случаю перехода в новое десятилетие федеральный президент[36] оказался не в состоянии дать какие-то обещания своим соотечественникам. Вместо этого он призвал общество, как на моментальном снимке, зафиксировать впечатление сегодняшней действительности. Он охарактеризовал его как некое странное смешение чувств: противоборство причудливо переплетенных между собой, но в то же время непримиримых ощущений. В этой неоднозначной ситуации президент не был исключением.
[(1) «Я сам поклонник радостного образа жизни, но мы все чувствуем, что нынешнее время требует определенных ограничений. Многие сейчас с нетерпением ждут, что через несколько минут позади останется первая половина столетия, в которой было так много исторических катастроф и страданий».]
Стремление своих сограждан вырваться из прошлого Теодор Хойс принимал, но не безоговорочно. Формулировка «преодоление прошлого»[37] введена не им, но именно Хойс, часто используя в своих речах, закрепил ее в активном лексиконе немцев. Однако в начале пятидесятых это понятие почти не встретило отклика в сердцах соотечественников. В немецких городах все еще было полно руин, но они уже не тлели, а округлились, превратившись в зеленые холмы. Стало легче их не замечать, тем более что рядом выросли практичные панельные здания и ярко освещенные башни послевоенного модерна.
11 июня 1951 года полуденное солнце ярко освещало город Франкфурт. Стоявший на высокой трибуне человек с худым лицом объявил о знаменательном событии. На мероприятие собрались тысячи человек. Они теснились перед входом в длинное ослепительно белое здание. Те, кто не знал этого человека, могли истолковать его застенчивую улыбку как признак неуверенности. Но Йозеф Неккерман определенно был настоящим чемпионом своей эпохи, а этого не достичь без воли к успеху, железной дисциплины и дерзости. Все в здании было абсолютно новым – цвет, оформление деталей и даже шрифт, которым на фронтоне здания было начертано: Неккерман. Над всем витал особый запах, и человек вдыхал его всей грудью. Это был запах будущего.
[(2) «В жизни время от времени случаются моменты, когда чисто физически ощущаешь тончайший переход от прошлого к будущему, и чувство это на секунду кристаллизуется. Посреди напряжения возникает крошечное мгновение внутреннего покоя. Чарующая сосредоточенность на цели. Таково это мгновение».]
С момента открытия новой штаб-квартиры у франкфуртского Восточного вокзала фирма посылочной торговли Йозефа Неккермана, а с ней и сотни тысяч жителей молодой Федеративной республики, готовы были совершить головокружительный прыжок в великую эпоху. Годом раньше Неккерман разослал свой первый «Каталог Неккермана», двенадцатистраничный буклет «Прейскурант-119», где были представлены сто тридцать три текстильных товара. Тексты для буклета писала жена Йозефа Аннемария. [(3) Семья была предприятием, предприятие – семьей.] Этим каталогом, тираж которого составил сто тысяч экземпляров, было положено начало самой головокружительной послевоенной карьере в Германии. Принцип доступности потребительских товаров был практическим воплощением правительственного лозунга «благосостояние для всех», провозглашенного министром экономики Людвигом Эрхардом в заголовке одной из его популярных книг.
По случаю открытия министр лично прислал из Бонна во Франкфурт приветственную телеграмму. В ней Эрхард призвал Неккермана на пути в будущее не забыть об обездоленных, изгнанниках и вдовах. Со своей обычной застенчивой улыбкой Неккерман принял к сведению напутствие министра. Лучшим средством борьбы со стагнацией прошлого была неутомимая работа. Самого Неккермана прошлое тоже долго преследовало. Ему стоило больших усилий избавиться от него. Выстроенное Неккерманом пятиэтажное современное здание, за фасадом которого сложные устройства с перфокартами и бесконечные транспортерные ленты помогали принимать и обрабатывать товары со всей Германии, было готово к решающему броску.
Так же, как и во Франкфурте, по всей стране воронки от бомб заполнялись фундаментами новостроек. На месте годами заброшенных развалин вырастали торговые центры с современными линиями фасадов, просторными лестничными площадками и неоновым освещением. Вокруг них строились недорогие пригородные дома с неудобными крошечными крылечками. Собственный отдельный дом могли позволить себе лишь успешные и богатые люди. Нехватка жилья в стране, тем не менее, оставалась поистине удручающей. В отдельных местах, где осели тысячи беженцев с восточных территорий, в оставленных военных постройках возникали своеобразные поселения: Нойгаблонц и Вальдкрайбург в Баварии, Эспелькамп в Северной Рейн-Вестфалии и Траппенкамп в Шлезвиг-Гольштейне[38]. Это были поселения без прошлого, в которых словно была спрессована история середины столетия.
Штадталлендорф, расположенный в густом лесу в центральном Гессене, недалеко от Марбурга, в 1950 году еще даже не существовал. Всего несколько лет спустя, когда его население перевалило за десять тысяч человек, населенный пункт получил статус города. Обитатели его жили в кварталах, называемых DAG или WASAG[39]. Словно в каком-то сказочном мире, на крышах некоторых домов росли деревья. Единственная историческая часть городка, «старая деревня» Аллендорф на его западной окраине, выглядела перенесенной из Средневековья.
[(4) «Наконец, у нас пахнет не навозом, а весьма прогрессивной смесью чугунного литья, чулочного производства и шоколадных пирожных».]
Этот аромат современности больше всего подходил частным домам и целым жилым кварталам, которыми без всякого плана застраивалась здешняя обширная равнина.
Определить центр поселения было бы совершенно невозможно, если бы не автовокзал, который по традиции географически располагался посередине городка. В этой точке он был очень похож на оживленный пересадочный пункт. Скопление строений в стиле послевоенного модерна в Штадталлендорфе придавало ему вид
