Да-да, враз полегчает бидному Тому…
– С-сколько ты здесь у-уже? – тихо спросил я, когда Томори замолчал. Он посмотрел на меня и пожал плечами.
– Бидный Том не помнит. Не помнит ничего. Много их было, бидный Том считал поначалу, а потом устал. Голова болит у бидного Тома, когда он снова считает. Нет-нет, хватит считать.
– Прости, Томо, – буркнул я и, сняв тряпку со швабры, тщательно прополоскал её в ведре с еле теплой водой. – Ты п-прав. Н-надо ра-работать.
*****
Мы закончили только после ужина и лишь туалеты нихилов не доставили особых проблем. Там всегда было чисто, как сказал Томо. Он немного отошел от произошедшего и теперь привычно мурлыкал под нос об аскаридах, холоде и голоде, надраивая блестящий бок унитаза чистой тряпкой, чтобы не осталось разводов.
Вернувшись в спальню, я увидел, что большая часть нихилов уже забралась на свои футоны, но внимание привлекло кое-что другое. На моем одеяле и на одеяле Бидного Томо лежали два небольших свертка. Развернув свой, я не смог сдержать улыбки. Внутри были три вареные картофелины, одна небольшая луковица, горбушка черного хлеба и маленький кусочек сала. Я не имел понятия, откуда здесь взялось сало, да и желудок мой точно не был озабочен этим вопросом. Поэтому я, усевшись на матрас, наскоро расправился со своим нехитрым ужином и краем глаза увидел, что Бидный Томо, выплясывая вокруг своего свертка, гадает, что же находится внутри.
Встретившись глазами со смеющимся Месяцем, я кивнул ему и благодарно улыбнулся. Он в ответ лишь поднял руку, мол «не благодари. Когда-нибудь и ты сделаешь для меня то же». Живот приятно потяжелел, на языке все еще был вкус вареной картошки и сала, которое оказалось изумительно просоленным и вкусным. Свой кусочек я смаковал так медленно, что проходящий мимо Шинаши не сумел удержаться от шпильки.
– Ты бы ел побыстрее, Молчун, – усмехнулся он, направляясь к своей кровати. – Пока остальные не обзавидовались. Они-то свое сало давно уже съели, а кому-то его и вовсе не досталось.
– «Придурок», – ругнулся я на самого себя. Как я мог забыть, что Ратто лишил нас ужина, а значит чья-нибудь порция уменьшилась на одну картофелину, а кто-то и вовсе лишился своего кусочка сала. Снова чертыхнувшись, я быстро сунул остатки в рот и, отряхнув с футона крошки, направился в умывальню, чтобы умыться. Странный день закончился, и я хотел, чтобы поскорее начался новый. Бидный Томо, давно расправившийся со своей порцией, сладко сопел, завернувшись в одеяло, да и остальные нихилы, нет-нет, тоже укладывались спать.
Уже лежа в своей кровати и ворочаясь от избытка эмоций, я снова погрузился в раздумья. Рядом мирно сопели остальные нихилы, а я, вздрагивая от каждого шороха, гадал, как они могут спать спокойно, зная, что за Дверью и за окном живет Это… Эти монстры, чудовища… Я не знал, кто они на самом деле. Но для остальных жителей Комнатки эти создания были частью их мира. Они смирились с ними и даже попривыкли. Как Ратто и Месяц. Я тоже привыкну? Или сойду с ума, как Томо, увидев одного из них вблизи?
Шорохи не давали уснуть, а воспаленный мозг рисовал страшные картинки, стоило на секунду прикрыть глаза. Мне мерещилось, что рядом с тумбой тоже кто-то сидит. Кто-то большой, клыкастый и жадно урчащий животом. Ждет момента, когда я усну, чтобы схватить сильной лапой за шею и впиться в мясо кривыми клыками.
Я понимал, что это всего лишь страхи, но ничего не мог с этим поделать. Страх сидел глубоко внутри меня и отказывался так просто исчезать. Даже тихого скрипа чей-нибудь кровати хватало для того, чтобы страх вспенился и залил голову новыми, жуткими видениями. Но стоило мне подумать о том, что таким образом придется провести всю ночь, как разум решил неожиданно мне помочь.
В голове возник образ некой игры. Что-то давно забытое, помогающее при расстройствах сна.
– «Просто считай. Медленно», – подумал я. – «Считай до ста. До тысячи. До миллиона. Просто считай. Пусть перед твоими глазами будут одни лишь цифры и ничего больше. Цифры не укусят и не утащат во тьму, как монстры из подсознания. Цифры принесут покой, если ты сосредоточишься на них. Думай о них и считай. Дыши медленно, размеренно. И считай».
Я начал считать про себя, по привычке шевеля губами. Мои глаза были закрыты, а сердце, хоть и ходило ходуном в груди, но его бешеный стук постепенно утих и превратился в ритмичное биение, на котором я постарался сконцентрироваться. Рядом что-то прошелестело, обдав лицо ветерком. Я мысленно сосредоточился на цифре «пять» и даже смог её увидеть. Позади нее был яркий, похожий на заляпанное красками полотно, фон. Цифра переливалась всеми цветами радуги, пока внезапно не окрасилась в темно-синий. Фон позади неё медленно тускнел, покуда не исчез вовсе. Вздохнув, я перешел к цифре «шесть». Рядом скрипнула кровать и послышалось бормотание Бидного Томо. Не монстра, а именно Томо. Способ работал. Надо просто считать.
Досчитав до двадцати семи, я задремал. Посчитанные цифры кружились над моей головой, образуя пестрое кольцо. Постепенно они становились все больше и больше, а я наоборот, словно уменьшался в размерах. Тело стало таким легким, что я, подпрыгнув, вдруг полетел. Странно, но я не чувствовал, что лечу. Вместо этого создалось ощущение, что я лежу на очень мягкой, почти прозрачной перине. Утопаю в ней, не в силах поднять голову или пошевелиться. Внизу проплывали черно-серые земли, порой я видел слабо колышущиеся тени жителей Судилища, но понимал, что им меня не достать. Волшебная перина, на которой я лежал, плыла слишком высоко и добраться до неё не смог бы никто. Ни Обжора… ни неведомый Шептало… ни Судья Изанами.
Глава третья. Аши и пригоршня малины.
Я постепенно привыкал к жизни в Комнатке. То, что раньше вызывало удивление или ступор, сейчас воспринималось как само собой разумеющееся. Вечером, устав от работы, я быстро проваливался в сон и не слышал ни шорохов, ни скрипа открывающейся Двери. Утром получал наряд от Месяца, который был среди нихилов кем-то вроде старшего и шел на работу. Только, в отличие от Ратто, Месяц никогда не ставил себя выше других. Весь его статус старшего сводился к тому, что он утром забирал у нецесов или примаров наряды, раздавал их нам и выступал иногда от лица всей спальни, если что-то требовалось или возникали какие-нибудь вопросы. При этом он успевал и поработать, и заменить любого из нихилов, если кому-то вдруг станет худо.
Я же, помня
