«Долго ли он будет мучить нас? Отпусти сих людей, пусть они совершат служение Господу, Богу своему; неужели ты еще не видишь, что Египет гибнет?» (Исх. 10:7). Фараон пытается достичь компромисса. Он разрешит уйти взрослым мужчинам, но больше никому. После этого саранча поражает Египет, и впервые фараон признает, что его действия были неправильны, говоря: «Согрешил я перед Господом, Богом вашим, и пред вами; теперь простите грех мой еще раз и помолитесь Господу Богу вашему, чтобы Он только отвратил от меня сию смерть» (Исх. 10:16–17). Однако несмотря на это явное раскаяние, когда саранчу унес ветер, «Господь ожесточил сердце фараона, и он не отпустил сынов Израилевых» (Исх. 10:20).
После этого на весь Египет падает тьма, в то время как в жилищах сынов Израиля остается свет. Это производит впечатление на фараона, но он снова старается достичь компромисса. Он готов позволить уйти всем евреям, но желает, чтобы их стада остались. Моисей отказывается, и сердце фараона снова ожесточается. Он выгоняет Моисея и говорит: «Пойди от меня; берегись, не являйся более пред лице мое; в тот день, когда ты увидишь лице мое, умрешь» (Исх. 10:28). И Моисей отвечает: «Как сказал ты, так и будет; я не увижу более лица твоего» (Исх. 10:29). Это действительно последний шаг перед концом. Бог через Моисея грозит убить всех первенцев в Египте, включая первородного сына фараона, но опять сердце фараона ожесточается. В одном из первых приказаний, которые можно найти в Библии, Моисей велит каждому еврею заколоть агнца и помазать его кровью косяки и перекладину дверей дома: «Пусть съедят мясо его в сию самую ночь, испеченное на огне; с пресным хлебом и с горькими травами пусть съедят его» (Исх. 12:8). «Ешьте же его так: пусть будут чресла ваши препоясаны, обувь ваша на ногах ваших и посохи ваши в руках ваших, и ешьте его с поспешностию; Это Пасха Господня» (Исх. 12:11). Общую трапезу приказано провести перед началом революции. Однако трапеза совершается в спешке. Тот, кто желает быть свободным, должен быть готов выйти в путь и есть на ходу. Когда евреи все это выполнили, все первенцы египтян и первый приплод их скота были убиты. Теперь фараон как будто должен признать поражение: «И призвал фараон Моисея и Аарона ночью, и сказал: встаньте, выйдите из среды народа моего, как вы, так и сыны Израилевы, и пойдите, совершите служение Господу, как говорили вы; И мелкий и крупный скот ваш возьмите, как вы говорили, и пойдите и благословите меня» (Исх. 12:31–32).
Евреи, нагруженные «дарами» отчаявшихся египтян, уходят: «И отправились сыны Израилевы из Раамсеса и Сокхоф до шестисот тысяч пеших мужчин, кроме детей» (Исх. 12:37). Соблюдение пасхальной службы в память об освобождении заповедано навсегда в будущем. Более того, как напоминание и, возможно, как примирение с Богом приказано: «Отделяй Господу все, разверзающее ложе сна; и все первородное из скота, какой у тебя будет, мужеского пола, – Господу» (Исх. 12:12).
После того как дети Израиля покинули Египет, Господь «шел пред ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днем и ночью» (Исх. 13:21). Однако в последний раз фараон не сможет смириться с потерей: «И возвещено было царю Египетскому, что народ бежал; и обратилось сердце фараона и рабов его против народа сего, и они сказали: что это мы сделали? Зачем отпустили Израильтян, чтобы они не работали нам? Фараон запряг колесницу свою, и народ свой взял с собою; И взял шестьсот колесниц отборных и все колесницы Египетские, и начальников над всеми ими. И ожесточил Господь сердце фараона, царя Египетского, и он погнался за сынами Израилевыми; сыны же Израилевы шли под рукою высокою. И погнались за ними Египтяне, и все кони с колесницами фараона, и всадники, и все войско его, и настигли их расположившихся у моря, при Пи-Гахирофе пред Ваал-Цефоном. Фараон приблизился, и сыны Израилевы оглянулись, и вот, Египтяне идут за ними: и весьма устрашились и возопили сыны Израилевы к Господу, И сказали Моисею: разве нет гробов в Египте, что ты привел нас умирать в пустыне? Что это ты сделал с нами, выведши нас из Египта? Не это ли самое говорили мы тебе в Египте, сказав „оставь нас, пусть мы работаем Египтянам“? Ибо лучше быть нам в рабстве у Египтян, нежели умереть в пустыне» (Исх. 14:5–12).
Евреи изменились так же мало, как и фараон. Они покидают Египет под защитой силы и утрачивают мужество, когда им угрожает превосходящая сила. Фараон уступает под давлением силы и смелеет, когда угроза снижается. По крайней мере драма подошла к завершению. Бог позволяет Моисею в последний раз воспользоваться «тайным искусством», и Моисей «простер руку свою на море, и гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь, и сделал море сушею; и расступились воды. И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону. Погнались Египтяне, и пошли за ними в средину моря все кони фараона, колесницы его и всадники его» (Исх. 14:21–23). Когда египтяне достигли середины моря, «И вода возвратилась, и покрыла колесницы и всадников всего войска фараонова, пошедших за ними в море» (Исх. 14:28). Евреи перешли море и были спасены. «И увидели Израильтяне руку великую, которую явил Господь над Египтянами, и убоялся народ Господа, и поверил Господу и Моисею, рабу Его» (Исх. 14:31).
Последняя фраза опять подразумевает, что сердца евреев не изменились. Увидев гибель египетской армии, они «убоялись Господа» (как и фараон убоялся его, увидев разрушения), евреи поверили в Бога, потому что убоялись его, как это случалось со многими и до и после них: люди верили в Бога, только когда боялись.
Если мы попытаемся проанализировать главные особенности этой истории, станет ясно, что возможность освобождения существует только потому, что народ страдает и, говоря библейским языком, Бог «понимает» страдание и поэтому старается его облегчить. Действительно, нет ничего более человеческого, чем страдание, и ничего, что в большей мере объединяло бы людей. Только очень немногие на протяжении истории увидели больше, чем проблеск счастья в своей жизни, однако все испытали страдание: менее чувствительные – только свое собственное, те, кто обладает большей чувствительностью, – страдание многих вокруг них. Однако то, что человек страдает, не значит, что ему известно, куда идти и что делать. Это обстоятельство вызывает только желание покончить со страданием. Такое желание – первый и необходимый импульс
