– Это вас и привело сюда?
– Нет, совсем не это! В нашем цирке выступает еще одна молодая женщина, акробатка, и ей кажется, что титул Цирковой Красотки должен принадлежать ей. Зовут ее Эдит Эверидж. Она несколько раз предлагала, чтобы я отказалась от своего почетного звания, а теперь мне кажется, что она пытается меня убить.
– Кто-то и в самом деле покушался на вашу жизнь?
– Уже дважды. Восемь дней назад цирк выступал в Стратфорде, и меня чуть не сбросила лошадь, на которой я скакала.
Холмс отмахнулся:
– Вполне обычное явление.
– Кто-то подложил мне под седло колючку. И она впилась в спину лошади, когда я опустилась на нее всей тяжестью. К счастью, рядом оказались люди, они меня и спасли.
– А другое покушение?
– Оно куда серьезнее. Два дня назад, незадолго до дневного понедельничного представления в Оксфорде, отравили Диаса, метателя ножей. Может быть, вы читали об этом в газетах. Яд подмешали в бутылочку с водой, я пью из нее между заездами. Я уверена, что отрава предназначалась мне.
– Метатель ножей умер?
– Да. Это было чудовищно!
– А где цирк выступает сейчас?
– Они в Рединге, готовятся к представлению, которое должно пройти завтра днем. Сегодня вечером прибудет новый тигр со своим укротителем. Боюсь, они захотят, чтобы я выступала вместе с этим тигром. Я опасаюсь за свою жизнь, мистер Холмс.
– Возможно, два случая, о которых вы рассказали, не связаны друг с другом. Но все же… Я с юности не заглядывал в цирк. Что скажете, Ватсон? Может быть, двинемся завтра в Рединг на большое представление?* * *
Мы успели на поезд, отправлявшийся от Паддингтонского вокзала поздним утром. Для дорожного пальто погода стояла чересчур теплая, и Холмс вопреки своей привычке надел лишь твидовый костюм. По обыкновению, за время путешествия он успел пролистать несколько газет, выражая удовольствие всякий раз, когда натыкался на сообщения о смерти Диаса в Оксфорде. Бедняга умер от отравления, но оксфордская полиция не разглашала подробностей.
– Возможно, это просто несчастный случай, – осторожно предположил я. – Не исключено, что она зря тревожится.
– Посмотрим, Ватсон.
Он отложил оставшиеся газеты: мы подъезжали к Редингскому вокзалу. Справа, на Королевском лугу, виднелся цирковой шатер, который уже успели воздвигнуть. К нему съезжались коляски и экипажи, а у загонов с животными собирались ребятишки.
Едва мы сошли с поезда, нам тотчас бросилась в глаза огромная афиша, зазывавшая в цирк братьев Ровер, где выступает Виктория, Цирковая Красотка. К нижнему углу афиши прикрепили объявление, сообщающее о новом номере с дикими животными, а именно – с кровожадным тигром-людоедом. Номер обещали впервые показать сегодня же днем. Накануне я видел Цирковую Красотку воочию и теперь опять обратил внимание, как мало рисунок отражает ее очарование и красоту. Холмс некоторое время рассматривал афишу, а затем мы свернули на улицу, где он кликнул извозчика, чтобы нас довезли до цирковых площадок, располагающихся неподалеку.
Виктория договорилась, чтобы нам оставили в кассе две контрамарки. Проходя через главный вход, я уловил запах дубильной коры, о котором вчера мне напомнил слабый аромат, исходивший от нашей клиентки: теперь он в полной мере заставил меня погрузиться в воспоминания детства.
– Вы правы, Холмс, – заметил я. – Цирк пахнет приятно и навевает тоску о прошлом.
На небольшом шатре у входа висела табличка, извещавшая, что это контора цирка братьев Ровер, и Холмс без колебаний проследовал к этому сооружению. Стройный темноволосый мужчина с пышными усами работал внутри шатра, просматривая страницы какого-то гроссбуха.
– Мистер Ровер, если не ошибаюсь? – обратился к нему Холмс.
Молодой человек сердито глянул на нас.
– Мистер Чарльз Ровер. Вам нужен я или Филип?
– Любой из вас подойдет. Я Шерлок Холмс, а это доктор Ватсон. Одна из ваших звезд, Виктория, пригласила нас сюда, чтобы мы расследовали подозрительную смерть испанского метателя ножей по имени Диас.
Чарльз Ровер что-то недовольно пробурчал, а затем воскликнул:
– В ней нет ничего подозрительного! Несчастный случай!
– А Виктория считает, что его отравили и что яд предназначался ей.
– Да кому придет в голову травить это очаровательное дитя? Она – звезда нашего представления!
– Значит, мы приехали зря? – осведомился Холмс.
– Похоже что так.
– Но раз уж мы проделали такой долгий путь из самого Лондона, то, может быть, нам удастся поговорить с другими – с вашим братом Филипом, если он не занят, и одной из ваших акробаток – Эдит Эверидж.
Чарльз Ровер сверился с карманными часами:
– Уже полдень. Ближе к часу дня мы начнем готовиться к дневному представлению. Так что говорите с кем хотите до часу, а затем – до свидания.
– Где мы можем найти мисс Эверидж?
– В главном шатре, она репетирует свой номер. Сегодня мы впервые включаем в нашу программу индийского тигра, и нужно изменить время, за которое она делает свои трюки.
Мы оставили Ровера, и я проследовал за Холмсом к главному шатру. По пути мы увидели, как торговцы лакомствами уже расставляют свои лотки и как пара ярко размалеванных клоунов, готовясь к выступлению, осматривают друг у друга грим. Когда ворота открылись, ручеек прибывающих зрителей обратился в ровный поток; их потчевали вставными номерами, но в главный шатер пока не допускали. Мы с Холмсом пренебрегли запретом и проскользнули внутрь через ближайший клапан шатра.
На большой цирковой арене полдюжины акробатов в трико, изобретенных Леотаром, кувыркались, делали сальто и ходили колесом. Один даже свешивался с трапеции. Во время короткой передышки Холмс спросил у ближайшей из женщин:
– Вы мисс Эдит Эверидж?
– Эдит! – позвала она, обращаясь к одной из своих товарок – шатенке, которая выглядела сущей школьницей. Ее точеная фигурка в облегающем костюме заставила меня покраснеть, когда она подошла к нам, хотя лицо казалось чересчур жестким для столь юного возраста.
– Вам меня? – спросила она со слабыми отзвуками выговора лондонских кокни.
Холмс назвался и сразу же приступил к делу:
– Мы расследуем недавние покушения на жизнь Виктории Костелло, так называемой Цирковой Красотки. Вы что-нибудь знаете о случае с лошадью?
– Лошадка просто ее сбросила. Никто на нее не покушался.
– Но она думает иначе. А как насчет отравления Диаса?
Эдит Эверидж покачала головой:
– Говорят, несчастный случай.
– Разве он не поранил ее, когда проделывал свой номер с метанием ножей?
– Ничего такого не было. Они же закадычные друзья.
– Но вам хотелось бы занять место Цирковой Красотки.
– Я заслужила! Я с пятнадцати лет вкалываю на Роверов. Даже номер на трапеции делать выучилась. Они ее взяли, хотя она ничегошеньки не умела. Только потому, что она победила в этом чертовом состязании. А уж мистер Филип следит, чтоб она его ублажала, если вы понимаете, о чем я.
Во время нашего разговора на арену выкатили клетку на колесах, накрытую брезентом, из-под которого доносилось рычание, не оставлявшее сомнений, что прибыл тигр. Клетку сопровождали укротитель с хлыстом и человек во фраке. Даже на расстоянии я узнал в нем повзрослевшего Чарльза Ровера. Видимо, у Холмса создалось такое же впечатление, ибо он спросил у нашей собеседницы:
– Это Филип Ровер?
– Он самый, – подтвердила Эдит. – Большая удача его увидать. Обычно-то он проводит время с Викторией или с той прыткой блондиночкой, которую всюду за собой таскает.
– И кто же она такая?
– Милли Хоган. Когда-то выступала в театре “Лицеум”, поэтому ставит себя выше простых циркачей. В дни представлений она обычно не выходит из своего шатра, но я видела, как сегодня утром они с Филипом забавлялись с нашим новым тигром.
– Хватит, – крикнул Филип Ровер акробатам. – Уходите все с арены. Скоро начнем запускать публику. Я хочу, чтобы они увидели только клетку, когда будут занимать места.
Эдит поспешно убежала вместе с другими, а Ровер обратил свое внимание на нас:
– Очевидно, вы Шерлок Холмс. Мой брат сказал мне, что вы здесь, но я совершенно не представляю себе, для чего вы явились. Испанец погиб случайно. Бутылочку с ядом приготовили, чтобы усыпить старого питона. Диас выпил из нее по ошибке.
– Виктория, ваша прима, рассказывает эту историю по-другому. Она опасается за свою жизнь. У нее здесь есть враги?
– Никаких, – заверил нас Филип Ровер.
– А как же Эдит Эверидж?
– Эверидж? Кажется, это одна из акробаток?
– Насколько я понимаю, да, – ответил Холмс. – Возникала ли мысль о том, чтобы назначить ее Цирковой Красоткой?
– Кого, Эдит Эверидж? Разумеется, нет! Мы провели конкурс по всей стране, чтобы выбрать прекрасную женщину, которая будет исполнять эту роль. Победила Виктория. Кандидатура Эдит даже не рассматривалась.
– Однако на жизнь Виктории дважды покушались, и есть вероятность, что это сделала Эдит.
