на плече. У меня кружится голова, когда он скользит по моей коже, мне стыдно за собственную распущенность, но я зашла слишком далеко, чтобы остановиться. Проведя рукой по груди, я тянусь к ремешку, висящему на другом плече, когда мое внимание привлекает слабый звенящий звук.
Поворачиваясь, я смотрю через комнату на сотовый телефон, лежащий лицевой стороной вниз на полу рядом с моей сумочкой, и мой желудок сжимается.
Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что это ЭрДжей. У меня нет сомнений, что он случайно увидел частное шоу Сэма и звонит, чтобы предупредить меня о надвигающемся гневе моего брата.
Мои тяжелые шаги несут меня через комнату, где я беру свой телефон, моя неосторожность обжигает металл в моей ладони. Экран пустой, за исключением двух слов.
Неизвестный абонент.
Конечно. Моя семья пользуется одноразовыми телефонами. Всегда помогает, когда избегаешь DEA. Вздохнув, я нажимаю кнопку принять. — ЭрДжей, давай… Я думала, мы договорились? У меня и так достаточно неприятностей. Мы можем просто оставить это между…?
Грубое дыхание со свистом вырывается из трубки, облизывая мое ухо своим запретным языком.
— ЭрДжей?
Он не отвечает, но дыхание становится тяжелее… смертельно опасным… Более настойчивым. В тишине слышится скрытое рычание, которое обжигает мою кожу.
Это он.
Я не знаю, откуда я это знаю; я просто знаю.
Закрывая глаза, я представляю, как его пристальный взгляд следит за каждым моим движением, пока этот шаловливый язычок облизывает его полные губы.
— Ты видишь меня, Сэм? — Шепчу я. — Хочешь увидеть свое творение?
Возвращаясь к окну, я вглядываюсь в непроглядную ночь. Как только я убеждаюсь, что моего кузена нигде нет, мое самообладание лопается. Осмелев от вожделения, я спускаю с плеча оставшуюся бретельку платья, не дрогнув, когда материал соскальзывает с моей талии и растекается у моих ног.
Я стою перед окном своего дома на втором этаже в черном кружевном лифчике и стрингах, дышу так тяжело, как будто он стоит у меня за спиной, его губы касаются моей шеи.
Медленно я провожу пальцами по складкам кожи на бедре, странная гордость наполняет мою грудь. — Что это значит? — спрашиваю я, прикладывая руку к стеклу. — Я отмечена смертью? Или я отмечена тобой?
Словно в ответ, в туманной темноте вспыхивает ярко-оранжевое свечение, а затем так же быстро исчезает. Пораженная, я делаю несколько шагов назад, здравый смысл пытается пробиться сквозь чары, под которыми я нахожусь.
Однако, вместо того, чтобы одеться, как поступил бы любой нормальный человек, я облизываю губы. — Сэм…? — говорю я, проверяя его, медленно спуская бретельку лифчика с плеча. — Тебе нравится то, что ты видишь? Ты об этом думал, когда кончал в моей ванной? Ты хочешь меня или тебе просто нравится смотреть?
Образ в моей голове возвращается, принося с собой ненасытную боль между бедер. Как по команде, я опускаю вторую бретельку, дразня сосок сквозь тонкое кружево лифчика. — Ты видел меня с Алексом сегодня вечером? Что бы ты сделал, если бы я позволила ему прикоснуться ко мне? Я схожу с ума от вожделения, моя киска пульсирует при мысли о том, что враг моего отца наблюдает за мной… Слышит меня… — Ты бы остановил меня? Ты бы убил его за это? Ты хочешь наказать меня, Сэм?
Черт, я больше не могу этого выносить. Я просовываю руку в трусики, задыхаясь, когда мой палец находит мой клитор.
— Что, если бы я позволила ему трахнуть меня? Я стону, бешено вращаясь. Удовольствие настолько сильное, что приподнимает меня на цыпочки, заставляя склонить голову. — Что бы ты сделал?
По-моему, это больше не мой палец, терзающий мой клитор. Это его. Звезды вспыхивают перед моими закрытыми глазами, когда фантазия подталкивает меня ближе к краю.
— Ты знаешь, что я девственница. Это заводит тебя? Черт! Стекло запотевает, когда я погружаю палец во влажный жар, двигаясь точно так, как, я знаю, сделал бы он. — Я ухожу, Сэм. Мое тело сотрясается от желания, слова срываются с моих губ с безрассудной самозабвенностью. — Твою мышку забирают. Ты мог бы быть моим первым. Теперь другой заберет то, что принадлежит тебе. Тебя это бесит?
Издав мучительный крик, я возвращаюсь к своему клитору, гоняясь за оргазмом, запечатленным в его образе.
Притворяюсь, что моя рука — это его рот… его язык…
— Ты возьмешь меня жестко? Снова и снова, пока я не истеку кровью твое имя? Пока во мне не останется ни одной частички, которая не принадлежала бы тебе? Вот и все. Мысль о том, что он претендует на меня и доминирует надо мной, — это слишком. — Сэм! — Прижимаясь к окну, я жестко кончаю, его имя срывается с моих губ хриплым криком.
Когда эйфория моего оргазма, наконец, проходит, я прислоняюсь к окну, прижимаясь лбом и грудью к стеклу, а моя рука все еще засунута в трусики.
Что может быть еще более жалким?
Фантазии никогда не будет достаточно.
Быстро завершив звонок, я в панике блокирую неизвестный номер и отталкиваюсь от окна, тупо уставившись на свое отражение — на свое полуобнаженное тело и грубую букву С, вырезанную на внутренней стороне бедра.
— Ты влипла по уши, Лола. Ты тонешь, даже не подозревая об этом.
Мой брат прав. Я тону. Я избавляю себя от мыслей о заклятом враге моей семьи, ради всего Святого. Человек, который осквернил мое тело во имя войны, а не желания.
— Это металлическая плита в офисе медицинской экспертизы… А это, дорогая сестра, та самая алая буква, вырезанная на ее груди. Предупреждение Санти ревет, как сирена, в моей голове.
— Dios mío, что, черт возьми, со мной не так?
Стыд обжигает мои щеки, когда я задергиваю шторы, поднимаю с пола платье и быстро застегиваю его. Пятясь, я исчезаю в своей спальне и достаю свой чемодан из задней части шкафа, в моей голове бушует ураган ненависти к себе и печали.
Моя семья права. Я всего лишь пешка.
Глупая мышь, заглотившая наживку.
Глава шестнадцатая
Сэм
Мне требуется меньше шестидесяти секунд, чтобы взломать систему обслуживания ее квартиры и вырубить свет. Еще пять мне потребуется, чтобы так отдубасить ее телохранителя, что у него неделю будет двоиться в глазах. Он не похож на ублюдка, который отказался бы от попытки отомстить, но я разберусь с этим позже.
Похоть и ревность — опасное оружие, и после того, как я увидел, как Лола Каррера так сильно кончает в окно, что чертово стекло запотело, никакая армия в мире не сможет помешать мне погрузить свой член
