Она заварила чай и на скорую руку приготовила обед. Она предложила Джонсу вздремнуть перед бессонной ночью, но он был слишком взволнован, чтобы спать. Он настаивал, чтобы выехать из Лондона до наступления темноты. Он боялся вести машину в темноте.
Алиса сделала несколько сандвичей из поганого недопеченного хлеба военной поры. Она оделась потеплее, взяла заветный ключ из нижнего ящика комода, не забыв при этом поцеловать фотографию Д’Арси. Потом вернулась в гостиную и застала Джонса, клюющего носом под газовым рожком. Вздрогнув, он поднял голову.
– Вперед, милорд! – улыбнулась она. – Нам предстоит паломничество в Кентербери, как в старые добрые времена. Вы будете хранителем моим, отважный рыцарь благородный!
Он с усилием поднялся из кресла, щурясь из-под пенсне.
– А вы, миледи? Святая настоятельница?
– Мне кажется, батская кумушка мне подходит больше. Рассказать вам легенду, дабы скоротать время в пути?
Мистер Джонс, казалось, был глубоко шокирован уже тем, что она знала эту историю.
Они снова выбрались на улицу. Они ехали сначала на метро, потом на автобусе и наконец оказались в Ноттинг-Хилле. Несколько прозаическое начало для путешествия, полного приключений и романтики. И ведь потом все эти долгие мили придется проделать в обратном направлении.
Машина стояла в одном из шести гаражей, всего пять или шесть лет назад бывших обыкновенной конюшней. В маленьком темном дворике не было никого, кроме них. Дождь кончился, но небо оставалось хмурым.
Ключ подошел. Увидев размеры машины, Джонс громко застонал. Большой черный дракон целиком заполнял свое стойло, так что места для прохода вокруг него почти не оставалось. Алиса бывала здесь раньше раза два или три и уже не помнила, почему вообще Д’Арси дал ей этот ключ. Зато она помнила все до единой поездки на этой машине – восхитительные, возбуждающие путешествия за город с любимым, украденные часы счастья вдвоем.
Джонс осмотрел все это чудище до последнего дюйма. Алиса нервничала, боясь, что в любую минуту появится кто-нибудь из соседей, которому взбредет в голову полюбопытствовать, что это здесь делают какие-то незнакомцы. Впрочем, машины в других гаражах наверняка стоят без движения, заброшенные из-за ограничений военного времени. Зато во двор выходили окна соседних домов. Не найдется ли какой-нибудь добрый приятель, который позвонит леди Девере сообщить ей, что ее машину сперли?
Джонс проверил щупом уровень горючего и в баке, и в запасной канистре, закрепленной на кузове. И там, и там доверху, мрачно сообщил он. Возможно, он до последнего надеялся на отмену экзекуции. Топлива для фар мало, добавил он, и он не нашел запасной канистры. Им придется задержаться где-нибудь и купить немного, пока мастерские не закрылись.
Но этого было недостаточно, чтобы отменить экспедицию. На заднем сиденье Алиса нашла плед и прикрыла им колени, устроившись рядом с водителем. Джонс крутанул ручку. Мотор сразу же завелся. Он задним ходом вывел машину из гаража и вылез закрыть ворота. Приключение началось.
Очень скоро Джулиан Смедли поднимет в Стаффлз пожарную тревогу. Эдвард, не ожидающий сегодня сигнала к бегству, проснется от звона колоколов…
Часть третья
Запрещенный ход
10
Бегство! Бегство!
Эдвард Экзетер бежал из Суссвейла.
Счастливый, шагал он по дороге, покрытой толстым слоем красной пыли. Башмаки натирали ноги, но эта боль была ему почти приятна. Руатпасс был одним из самых легких перевалов в Вейлах, и дорога вела теперь вниз. Да и шел он не один, а с Гоатофом Коробейником, который тоже направлялся в Нагвейл и был рад спутнику. Перед ними по дороге трусил вьючной зверь коробейника, который не был официально представлен Эдварду, но внешностью напоминал ишака, каким его представляла бы себе компания игуан. Гоатоф разъяснял проблемы с воспроизводством, возникшие у его невестки. Говорил он с суссианским выговором, напоминавшим скрежет ножа по жестяному подносу, причем нимало не заботясь о том, что из всего этого понимает его молодой спутник. Впрочем, подобные мелочи мало заботили обоих в столь чудесное утро.
– … – говорил коробейник, – еще один выкидыш. – Значит, всего выходит три. Так они, значит, пошли недавно в… и принесли… в жертву…
– Очень мудрое решение, – заметил Эдвард.
С обеих сторон виднелись иззубренные горные пики. Время от времени лес у дороги расступался и открывал прекрасный вид. Разумеется, Нагвейл представлял собой еще одну долину, окруженную горами. Она казалась уже, чем Суссвейл, но конца ее он не видел; хребты по сторонам уходили вперед, к горизонту, и терялись в дымке.
Он наслаждался дорогой, хотя разум подсказывал ему, что не стоило бы. Он предал маленькую Элиэль, которая была ему верным другом, которая спасла ему жизнь. Он оставил за собой целую вереницу мертвых друзей и возможных помощников: Волынку, Крейтона, Говера, Онику – не говоря уже о неизвестном пока количестве убитых врагов, с одним из которых он разделался лично.
По всем правилам ему полагалось бы погибнуть в Суссленде. Зэц ожидал его прибытия именно там, как и обещал «Филобийский Завет». Бог смерти расставил своих Жнецов так, чтобы Освободитель не избежал западни. Джулиус Крейтон и Говер Посланник погибли, но Эдвард спасся. Убийцы Зэца расставили ему новую западню, и на этот раз погибла Оника Мезон, но Эдвард снова спасся, несмотря на то что шансов у него на это не было. Тион, бог-покровитель Суссленда, неожиданно позволил ему уйти.
Его собственной заслуги в этом почти не было, но он бежал из Суссвейла. Он направлялся домой, на Родину. Через несколько недель он вернется в Англию и сможет сражаться за Короля и Отчизну – под вымышленным именем, разумеется, но, главное, вовремя, чтобы помочь разделаться с этими прусскими ублюдками. А Соседство станет ничем, разве что фантастическим воспоминанием, месяцем, выпавшим из его жизни.
Несколько паломников верхом на моа поднимались им навстречу – не спеша, чтобы поберечь силы своих животных. Не прерывая беседы, они весело помахали встречным путникам. Они явно не заметили ничего странного в этих двоих. Возможно, они не заметили и того, как необычно пристально вглядывался тот, что помоложе, в их скакунов.
В свою очередь, Эдвард удивлялся, как быстро он свыкся с существованием созданий, обладавших мехом и копытами и все же напоминавших птиц. Меньше чем за две недели он привык и к другим странностям Соседства. Это было потрясающее место. Возможно, когда-нибудь, когда кончится война, он попробует вернуться, чтобы познакомиться с ним получше или даже исполнить одно-два пророчества.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
