– Что они сделали? – спросил Эдвард по-джоалийски. – В чем их преступление?
Затуманенный взгляд подозрительно уперся в чужака. Бородач оскалился и изрек длинную тираду.
Из его объяснений Эдвард понял очень мало, но одно имя услышал ясно: Калмак. Вновь усилившийся рев толпы заставил его оглянуться. Он успел увидеть мальчика-подростка, кувыркнувшегося в воздухе, летящего вслед за родителями в пекло.
Значит, жрецы Карзона позаботились о Калмаке. Этим они оборвали последнюю нить, которая могла бы привести Эдварда к Службе. Без помощи Службы ему никогда не вернуться на Землю.
Конец! Спасения нет!
Он оказался запертым в Соседстве, не имея ни малейшей возможности бежать.
В отчаянии смотрел он, как его последняя надежда исчезает в огне.
Что это за шум такой раздражающий? Он лежит в кровати. Колокола? Пожарная тревога! Он больше не в Соседстве. Глаза слипаются ото сна, голова как котел. Он снова на Земле, в Англии. Ему снились события трехлетней давности. Это Смедли поднял тревогу, чтобы помочь ему бежать из Стаффлз…
11
И снова Джулиан Смедли избавился от таблетки снотворного. Снова ему пришлось барахтаться, натягивая на ноги зашнурованные ботинки. На этот раз он накинул поверх штатской одежды свою шинель – найдите-ка хоть одного старого солдата, забывшего свою шинель. Он с вечера запомнил, куда Реттрей положил свою форму. Реттрей был примерно одного роста с Экзетером, хотя заметно плечистее. Со свертком краденой одежды под мышкой Смедли выскользнул в полутемный коридор.
Рычаг пожарной сигнализации находился сразу за дверью в ванную – очень кстати, поскольку реакция на его замысел последует почти мгновенно, а ему не хотелось быть пойманным на месте преступления. Он с минуту подождал, стоя с бешено колотящимся сердцем и в тысячный раз прикидывая, все ли он предусмотрел в своем плане. А вдруг вообще ничего не произойдет?
«В атаку!» – подумал он и рванул рычаг. В спящем здании сигнал загрохотал громче, чем артподготовка перед генеральным наступлением. Он повернул дверную ручку не в ту сторону и запаниковал, потом дверь подалась, и он чуть не упал в ванную – вот идиот, надо было сначала открыть дверь, а потом уже поднимать тревогу, – досчитал до десяти и выскочил обратно. В коридор уже выбегали люди, ночными мотыльками метались сестры, ярко горели огни.
Он ожидал, что окажется на лестнице первым, но перед ним уже спускались, пошатываясь спросонья, несколько человек. Возможно, они чертыхались, но грохот колоколов заглушал все остальные звуки. Все новые люди вываливались в холодную ночь – кто на костылях, кто на своих двоих: эти помогали нести лежачих. Подобно ему, многие догадались накинуть шинели. Потом он оказался на лужайке перед домом.
Черт, его первая ошибка! Он ожидал, что на улице будет темно, но из всех окон струился свет – вот вам и светомаскировка! На небе – ни облачка, и почти полная луна освещала парк, превращая его в серебряную литографию. Его спутники остановились перевести дух и сердито переговаривались. Он, напротив, прибавил хода, спеша обогнуть западное крыло, большую оранжерею, мимо кладовок, через розарий, через низенькую калитку во двор…
Вторая ошибка! Во дворе уже было полно народа, и все новые люди выбегали из дверей кухни. Надо было предвидеть это! И свет не позволит им перебраться через стену незамеченными. Ох… цыц! Спокойно! Еще ничего не потеряно. Все, что ему необходимо, – это трезвая голова.
Кто-то из чересчур рьяных офицеров начал кричать, приказывая всем убраться со двора в парк. Здесь было слишком близко к дому.
Отлично! Смедли попятился и прижался к стене у калитки, вглядываясь в мелькающие перед ним лица – бледные пятна, не более, но он представлял себе сердитые небритые физиономии, всклокоченные волосы. Замерзшие, дрожащие люди в пижамах. Если они узнают, кто нарушил их сон, они его просто линчуют. А внутри – лежачие, калеки, психи…
Где же Экзетер? Может, он уже обогнул стену и побежал дальше? А вдруг его заметили? Может, его окружила охрана? Если Стрингер настучал, что симулянт собирается бежать, все возможно.
Нет, вон, один из тех, высоких…
– Экзе… э-э… Эдвард!
Экзетер отделился от толпы и схватил Смедли за плечо.
– Куда дальше?
– Сюда.
Они двинулись вдоль стены, и Смедли нырнул в куст. Он слышал за собой треск. «Эй!» – крикнул чей-то далекий голос. Он продолжал ломиться вперед. Ветки хлестали по лицу и цеплялись за одежду. Новых окриков не последовало.
Кусты здорово мешали пробираться, но вскоре кончились. Перед ними была лужайка, и на ней стояли люди, хотя и далеко от стены. Все ведь должны смотреть на дом, верно? А не вглядываться в ночь?
– Должно сойти! – Он задыхался. – Там поверху стекло. Одолеешь? – Он протянул спутнику форму Реттрея.
Экзетер пригляделся к стене.
– Пожалуй. Спасибо, старина! Ты просто молоток! Никогда не забуду этого. – Он выбрал кусок стены, свободный от ветвей, и набросил на нее одежду, чтобы защититься от стекла.
– Подожди! Я с тобой.
– Зачем?
– С тобой, и все тут. Не время спорить. Мне нужна помощь.
Смех да и только.
– Не валяй дурака! Ты чист от подозрений. Какого черта тебе совать шею в петлю?
– Я хочу идти!
Экзетер подбоченился.
– Что ты задумал?
– Соседство. Ты ведь возвращаешься туда, верно? Возьми меня!
– Нет. Я не собираюсь туда! Да если бы и хотел, не уверен, что смог бы. Я не знаю, как связаться со Штаб-Квартирой. Я не знаю, сможешь ли ты переместиться туда с одной рукой. Нет. Ты останешься здесь.
Они теряют драгоценное время! Бред какой-то.
– Экзетер! – Смедли почувствовал, что голос его предательски дрогнул. Лицо начало дергаться. – Ну пожалуйста!
– Послушай, но тебе ведь и в самом деле нет смысла вляпываться во все это! Позже я свяжусь с тобой. Твои еще живут в Чичестере? Ты поедешь потом туда?
– Копы! – захлебываясь, выдавил из себя Смедли. – Они будут следить за мной! – Он уже всхлипывал. Может, ему взмолиться? Неужели он должен объяснять, что, если они запрут его, он рехнется? – Пожалуйста, Экзетер! Они будут допрашивать меня. Я сломаюсь и всех выдам! Джинджера Джонса! Бога ради…
– Ох, давай! – Экзетер пригнулся и сцепил руки в замок.
Смедли поставил на них ногу и прыгнул. Он зацепился рукой за верх стены, услышал хруст стекла и почувствовал боль. Он закинул ногу, стукнулся обрубком руки, подтянулся и перевалился на ту сторону. Ногу обожгло огнем – он напоролся на стекло. Он грохнулся оземь, и удар вышиб из него дух. Боже праведный!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
