Уже идя за неким офицером, я пытался понять, что готовит мне новый поворот судьбы. Родзянко — фрукт еще тот, честно говоря, и именно сейчас тягаться с ним мне совершенно не хотелось. Тем более, что, невзирая на сохранившийся банк данных в виде дремлющей памяти, я все же был все еще далек от реалий этого времени, а уж про свободное ориентирование в перипетиях и тонкостях политических интриг в высшем эшелоне российского политикума этой эпохи и говорить не приходится. Поэтому лучше всего будет потянуть время и ограничиться неким набором общих, но звучащих весьма перспективно фраз и быстрее сдергивать подальше от столицы.
В аппаратной меня встретил офицер связи. Мы подошли к телеграфному аппарату.
— Разрешите сообщить господину Родзянко о вашем приходе, Ваше Императорское Высочество?
Киваю.
Поехали.
«У аппарата Великий Князь Михаил Александрович».
«Здравствуйте Ваше Императорское Высочество! У аппарата Родзянко».
«Здравствуйте, Михаил Владимирович».
«Рад, что мне удалось разыскать вас. Ваше Императорское Высочество, положение в столице крайне напряженное. Волнения, которые первоначально были вызваны нехваткой хлеба, приняли стихийный характер и угрожающие размеры. В основе беспорядков — полное недоверие к власти. На этой почве, несомненно, разовьются события, сдержать которые можно лишь временно, ценою пролития крови мирных граждан, но которых этим все равно сдержать будет невозможно. Уже сейчас волнения распространяются на железные дороги. Жизнь страны, подвоз хлеба в города и припасов в армию будет остановлен. Уже сейчас заводы в Петрограде остановлены, а значит остановлено производство военной продукции для фронта. Голодная и не занятая работой толпа вступает на путь анархии стихийной и неудержимой. Железнодорожное сообщение по всей России пришло в полное расстройство. На юге из 63 доменных печей работают только 28. На Урале из 92 доменных печей остановилось 44. Над Россией нависла угроза прекращения производства снарядов. Население, не доверяя власти, не везет продуктов на рынок в город. Угроза голода встает во весь рост перед народом и армией. Правительство, лишенное доверия общества, полностью парализовано и бессильно. России грозит позор и поражение в войне. Считаю, что единственным выходом из создавшегося положения является призвание к власти лица, которому может верить вся страна и, которое сможет составить правительство, пользующееся доверием всего населения. За таким правительством пойдет вся Россия, воодушевившись вновь верою в себя и своих руководителей. В этот небывалый по ужасающим последствиям и страшный час иного выхода нет, и я призываю вас, Ваше Императорское Высочество, принять на себя диктаторские полномочия в пределах Петрограда, отправить правительство в отставку и просить Государя о даровании ответственного министерства. Я ходатайствую перед Вашим Императорским Высочеством поддержать это мое глубокое убеждение перед Его Императорским Величеством, дабы предотвратить возможную катастрофу. Медлить больше нельзя, промедление смерти подобно. В ваших руках, Ваше Императорское Высочество, судьба славы и победы России. Не может быть таковой, если не будет принято безотлагательно указанное мною решение. Помогите спасти Россию от катастрофы. Молю вас о том от всей души. Председатель Государственной Думы Родзянко».
* * *
РУМЫНИЯ. РАСПОЛОЖЕНИЕ 8-ГО АРМЕЙСКОГО КОРПУСА. 27 февраля (12 марта) 1917 года.Генерал хмуро отодвинул бумаги. Вот как можно говорить о победе в войне, если на всех уровнях военной и гражданской жизни царит такая неопределенность и ощущение грозных перемен? Причем, не просто каких-то абстрактных перемен, а перемен всеобъемлющих и не было никакой возможности сказать, во что все выльется в итоге.
Деникин вспомнил свою недавнюю встречу со специально приехавшим к нему генералом Крымовым Два генерала имели приватную и очень обстоятельную беседу о сложившемся положении на фронтах и в стране в целом. Крымов рассказывал о настроениях в верхах, о явной измене со стороны Императрицы, которая передает все секреты и планы немцам, о засилии немцев на многих командных постах в армии, о неспособности Государя твердой рукой вести страну к победе, о необходимости принятия самых решительных мер для оздоровления России.
Заговор в верхах, как оказалось, не просто был, но и перешел уже в практическую плоскость. Крымов поведал собеседнику о нескольких сценариях, среди которых были и насильственное выселение Императрицы в Крым под охрану верных заговорщикам частей, и принуждение Николая Второго к передаче полномочий «ответственному министерству» или военному диктатору, на роль которого сватали начальника главного артиллерийского управления генерала Маниковского.
Для недопущения возможности обращения Императора к войскам, план предусматривал блокирование и арест Государя в дороге, вне Могилева, Царского Села или Петрограда. В захваченном заговорщиками поезде у царя будет лишь три варианта — согласиться на все, что от него требуют, или отречься от Престола, или же умереть. Физическое устранение Государя, которому все они в свое время присягали в верности, считалось не просто возможным, но и, пожалуй, приоритетным.
Важнейшей в этом деле была поддержка заговора со стороны высшего генералитета Империи в лице генералов Алексеева, Рузского, Гурко, Брусилова, Теплова, Данилова, адмирала Колчака и других военноначальников. Сам же генерал Крымов выступал в качестве связующего звена между заговорщиками в армии и заговорщиками в столице, среди которых были Родзянко, Львов, Некрасов, Гучков, Керенский и другие.
Крымов сообщил Деникину, что смещение Николая Второго вопрос решенный и состоится оно не позднее марта, дабы не повлиять на подготовку наступления, намеченного на весну 1917 года. Более того, Деникину было сообщено, что самого Крымова условной телеграммой уже вызвали в Петроград, где он должен оказаться не позднее 1 марта, что означало, что события начнут развиваться буквально в ближайшие дни.
Антон Иванович вздохнул. Несмотря на весь оптимизм Крымова, лично ему было совсем неясно во что выльется смена царя, установится ли военная диктатура или полноту власти захватят те же Гучков с Родзянко, и чем это обернется для боеспособности армии.
Ясно было лишь одно — грядут смутные времена и грядущее скрывается то ли в черных облаках грядущей освежающей грозы, то ли в черных облаках пожарищ…
* * *
ГАТЧИНА. 27 февраля (12 марта) 1917 года.…Э, нет, увольте, не согласен я. У меня другие планы на свою жизнь, да и на вашу, господин Родзянко, кстати, тоже. Но придется пока тупо потянуть время, заваливая собеседника общими фразами о смысле жизни и об его историческом значении для роста поголовья моржей в Африке.
«Мне понятны ваши тревоги и мотивы, Михаил Владимирович. Со многим из сказанного вами я согласен. Меры не терпят отлагательств, а время уходит. Я переговорю с Его Императорским Величеством обо всем этом».
«Ваше Императорское Высочество, вы абсолютно правы. События требуют незамедлительного вмешательства. Поэтому наилучшим действием в этой тревожной ситуации было бы ваше немедленное прибытие в столицу и принятие на себя диктаторских полномочий».
Ага, разбежался. Поездка в Петроград по приглашению господина Родзянко в итоге закончилась для прадеда арестом, с последующими расстрелами и прочими мелкими неприятностями. Так что я пока воздержусь от этой поездки.
«Прибытие в столицу, не имея полномочий от Государя для наведения порядка, не представляется правильным. Это лишь добавит хаоса в общий беспорядок в городе. Я немедленно вылетаю в Псков, а оттуда в Ставку. Завтра утром я надеюсь иметь личную аудиенцию у Его Императорского Величества, где и приложу все свои силы для того, чтобы убедить Государя в правильности высказанных вами предложений».
«Ваше Императорское Высочество, это не вполне разумно. Дорога воздухом зимой сопряжена с высочайшим риском. Убедительно приглашаю вас в Петроград. Народные массы жаждут видеть вождя, который сможет вдохнуть в них веру в будущее России. Я организую спецпоезд из Гатчины в столицу, и вы сегодня же сможете возглавить народные выступления, и тем самым сможете спасти тысячи жизней от возможного кровопролития. Повторяю — речь идет о судьбе России и судьбе Династии! С Государем сможете связаться прямо из Петрограда, уже после того, как вы войдете в курс происходящего здесь. Зачем вам вот так рисковать и лететь в Могилев без опоры на народное мнение столицы?»
Вот настырный какой! Как говаривал один пластилиновый мужичок в одном пластилиновом мультфильме — «Ох уж эти сказочки! Ох уж эти сказочники!» Вот чего только не наобещает господин Родзянко, лишь бы заманить меня к себе под замок. Прямо уж «Народные массы жаждут видеть вождя». Что ж, народные массы его увидят. Но чуть позже.
