и все ее спутники.
— Ваше императорское величество, а теперь давайте пройдем в вольеры и сделаем несколько снимков для заставки — вы и юные принцессы в окружении животных… — это бубнил один из вьющихся вокруг корреспондентов, как раз оборачиваясь назад. — А…
Одновременно с ним обернулись и императрица с Нарой. И, разумеется, обе тут же заметили недокомплект в принцессах. Так что моя информация была уже неактуальной.
Я в этот момент как раз оказалась совсем рядом — так что смогла в подробностях рассмотреть смену выражений на лицах обеих. Буквально на долю секунду ее величество, кажется, едва не потеряла самообладание. А потом смерила ледяным взглядом гувернантку своих дочерей. Клянусь, я в жизни не видела настолько говорящего взгляда! В нем был арктический холод, обещание всех кар небесных, начиная с увольнения, и одновременно — предупреждение. Гувернантка даже слегка присела, будто у нее ослабели ноги.
Ух, хотела бы я уметь настолько выразительно глазами разговаривать! Да эта женщина взглядом гвозди могла бы забивать. Причем в чьи-нибудь головы.
— Полагаю, для заставки мы вполне можем попозировать вдвоем с ее высочеством Ингердой. Уверена, ее высочество Агнесса вскоре присоединится к нам, — императрица уже взяла себя в руки и говорила все тем же спокойным тоном с легкой полуулыбкой. Вот это хладнокровие!
— Но… надо же организовать поиски… — все-таки подала голос я. В голове как-то происходящее не укладывалось. Я понимаю, ей надо держать лицо перед общественностью и прессой. И все-таки, императрица или нет, но она же мать! Неужели совсем не переживает?
— Уверяю вас, — ее величество все-таки обратила на меня внимание и чуть повернула голову, — ни один из детей императорской семьи не может нигде заблудиться. И мои девочки умеют обращаться с животными.
— Но там же могут быть… — я беспомощно оглянулась на Нару в поисках поддержки. Вот у нее-то на лице был написан самый настоящий ужас, — чудовища!
— Поверь, — мрачно буркнула та, — если кого-то здесь и надо спасать, то это чудищ от принцессы. Вы, главное, в клинику ее не пускайте, там ей точно нечего делать…
— Это записывать не стоит, — царственно махнула рукой императрица. — Госпожа Ковалькова, давайте же пройдем в вольеры…
Нара, вопреки собственным словам, явно искала способ отстать, чтобы все-таки снарядить рабочих на поиски. Отчаянно глянув на меня, она махнула рукой, и я понятливо кивнула. Надо найти Мрыхху или Круххара, чего уж тут не понять. И главное — держать оборону в клинике!
Как раз в этот момент со стороны клиники и донеслись странные звуки.
Ну как — странные… к тем адским звукам, которые время от времени издавала наша птичка Рух, я, в общем-то, почти уже привыкла. Иногда даже по утрам от них просыпалась, хотя между нами и было несколько стен, да и этажи разные.
В вопле Карилы тоже не было ничего необычного. Не знаю, зачем ее понесло к птичке, но почему-то именно Карилу наш милый птенчик, кажется, не любил больше всех и пытался тюкнуть своим огромным клювом каждый раз, когда кормить эту прелесть доставалось именно ей.
А вот густой и протяжный трубный звук с той же стороны оказался и впрямь неожиданным. Кажется, у нас там никого с таким голосом и нет.
Уже не раздумывая, я опрометью кинулась обратно к клинике — напрямик по траве. И будь проклят тот миг, когда я решила надеть сегодня туфли на каблуках!
* * *
Картина, открывшаяся мне в дальней комнате, где обитала наша птичка, поражала воображение. Прежде всего, дверца клетки оказалась открыта, а вокруг разбросаны куски мяса. Время кормления, вспомнила я как-то отстраненно.
А кормил птичку… бегемот. То есть наш Руп, конечно. Просто сейчас он был сиреневым плюшевым бегемотом, который старательно заслонял собой кого-то в углу.
А птичка тем временем выпорхнула из клетки и ни малейшего внимания на приготовленное для нее мясо не обращала. Она целеустремленно надвигалась в тот самый угол, разевая пасть и кровожадно щелкая клювом. И даже как будто не замечала Карилу, буквально висящую у нее на хвосте и планомерно выдергивающую перья размером с руку каждое.
Что за…? Нет, птичка у нас, конечно, дурная и всегда не прочь оттяпать кому-нибудь какую-нибудь лишнюю конечность. Но отвлечь ее от еды не способно обычно вообще ничто в мире! А уж заставить плюнуть на собственный хвост…
И в этот самый момент я наконец осознала масштаб подставы. Потому что из-за бегемота — Рупа высунулся и снова отчаянно затрубил розовый… хобот!
Слоненок! Розовый слоненок!! Откуда здесь взялось это чудо, вопросов даже не возникло. У нас тут много занятных зверушек, но новеньких сегодня точно не было. Уж розового-то слоненка я бы запомнила. Не наше оно. А значит… императорское. Любая звериная ипостась, говорите?
Перед глазами замельтешили кадры из очередного «обучающего сна». О птичке Рух Тим рассказывал мельком, ибо птичка как-никак нелегал и к наорской фауне не относится. Так вот, по его словам, в дикой природе Рух питаются преимущественно слонами. Наша прелесть, конечно, по сути еще птенец, и останется таковым еще не один год — растут эти крылатые монстры медленно. Но… надо полагать, мама носила птенчику в гнездо вкусняшки. То есть слоники для птенчика — это вроде леденцов и сладкой ваты из самых нежных воспоминаний.
Вряд ли наша прелесть даже сейчас, когда подросла, была реально способна слопать слоненка. Но она увидела нямку. И была полна решимости эту нямку по меньшей мере попробовать. Само собой, у аккуратно разделанных кусков мяса, принесенных для плотоядной птички Рупертом, не было ни единого шанса.
Даже странно, что наш бегемот не вызывал у нее вроде бы гастрономического интереса. Хобота у него, конечно, нет, но в целом он ничуть не менее круглобок. И какого черта он, интересно, решил превращаться при птичке?
Хотя… в принципе — ясно, какого. В своем человеческом виде худосочный очкарик Руперт слоненка точно бы никак не заслонил.
Об этом я, к слову, размышляла, уже повиснув на птичкином хвосте рядом с Карилой. Рассуждать о неэффективности подхода было как-то некогда.
…А вот кое-кто заслонить попытался. И именно в человеческом виде. На грохот и топот за своей спиной я
