– Ты, Ваня, чем думаешь?! У тебя люди друг у друга на головах живут, а ты себе линкоры строишь?! Спроси любого – нужно ли им это? Хотят ли они в поход? Мы, бля, ВСЕ еле держимся. Кое-как выживаем, а ты…
– А я?
Напор и горячность Спиридона обескураживали.
– А ты вообразил себе невесть что, мессия недоделанный. А все молчат. Боятся тебя…
Иван оглянулся – в сумраке ближайшей бойницы тут же исчезло чьё-то лицо, но Маляренко не сомневался – подслушивают. Ваня встал.
– Сергей.
– Да? – Спиридонов тоже поднялся.
– Пошёл вон.
Сказано это было очень тихо и спокойно. Сергей осёкся.
– Ладно, Ваня. Я уйду. Но зря ты это, честное слово – зря.
Иван стоял на пирсе и смотрел, как бригада Семёныча грузит лодку Спиридонова едой и водой. Сергей деловито распоряжался своими людьми, не обращая внимания на присутствующего здесь местного главу. Мужики закончили работу и убрались с кораблика, а Спиридон, наконец, посмотрел на Ивана.
– Прощай, Маляренко.
– Серый, погоди. – Ваня перешагнул через борт на палубу лодки. – А ну, пошли все отсюда!
Сказано это было сквозь зубы и с матом, но никто из троих приплывших вместе с Сергеем парней выкаблучиваться не стал. Местного хозяина они просто боялись, да и стоявшие на пирсе за его спиной мрачные, вооруженные автоматами и мачете, боевики, доверия не внушали.
Маляренко сел на фальшборт, подождал пока весь народ уползёт с пирса и, вздохнул.
– Говори, Серёжа. Я тебя слушаю.
– Когда я увидел 'Мечту', я просто охренел, Ваня. Это… Это… что-то умозатмевающее было. В этих условиях построить ТАКОЕ! С нуля. Из ничего. Это… нет слов. Это просто как в ТО время построить собственный космический корабль. Тяжело, дорого и сложно. Ты смог. Я даже думаю, ты сможешь дойти куда хочешь. Сделать то, что задумал. Ваня. Но ЦЕНА!
У нас сломался генератор. И починить мы его не можем. Рации зарядить – тоже не можем. У вас тут пока есть электричество, а твоя школа и больница на ферме – это просто сказка. Но мы, Ваня, УМИРАЕМ. Мы деградируем. Дичаем.
Спиридонов шипел на ухо. Тоскливо. Безнадёжно. Ваня посмотрел на свои чёрные лопатообразные ладони.
'В Юрьево лампочка перегорела. Заменить её нечем. Верно говорит. Дичаем. Деградируем'
– Мы там, у себя, на людях пашем. Лошадки эти, полудикие, под плугом ходить не хотят. Механизации, Ваня, у нас – НОЛЬ. А самое главное – знаний мало. Например, ни у вас, ни у нас нет ни одного химика-практика! У нас нет ничего!
– И?
Маляренко было горько это слышать. Спиридонов говорил об очевидных вещах. Он говорил правду, которую Иван старался не замечать.
– Нам не нужна ВОЙНА, Иван. Мы не будем воевать. Защищаться – да, но не нападать. У нас каждый человек на счету. В конце концов, нам дали второй шанс – мы живы, а это уже не мало. Согласись?
– Ты веришь в то, что было написано в письме? Что ОНИ нас спасли от природной катастрофы?
Спиридонов пожал плечами.
– Да теперь нам не всё равно?
Ваня устало потёр лоб.
– В этом то вся разница между нами и заключается.
Мне не всё равно.
Они помирились. Сергея Иван буквально за уши вытащил с лодки и увёл к себе в дом, где мужчины пили три дня, опустошив все невеликие запасы дома Маляренко. Потом, когда запасы спиртного в Севастополе были выпиты, вся гоп-компания перебралась в Юрьево, а оттуда в гостиницу, где самогон и бражка были заполированы первым свежесвареным пивом.
А потом в гостиницу нагрянула Мария Сергеевна и выдала всем по нехилой порции трендюлей.
Глава 11.
В поход, в поход!
В пятницу утром, зеленый с перепою Спиридонов, подозрительно икая, отдал приказ сниматься с якоря. Маляренко сидел на веранде и смотрел, как уходит домой его друг. Сил на то, чтобы лично пойти на причал и проводить Сергея, у него не было. Борясь с головной болью, тошнотой и желанием немедленно умереть, Ваня лишь помахал рукой. Издалека. Впрочем, Спиридон это заметил и помахал в ответ. А потом повалился на палубу и сделал вид, что он умер. Команда лодочки налегла на вёсла и тяжело гружёная посудина медленно отошла от пирса.
С собой северяне увозили электромотор, самолётный аккумулятор и радиостанцию, которая была намертво 'зашита' на Севастопольскую частоту. Еще от щедрот своих Иван отсыпал Сергею десяток килограммов болтов в сборе и три роскошнейших кресла из первого класса.
Надо сказать, что когда экипаж 'Мечты' распотрошил нычку канадцев и вытащил на свет божий все двадцать кресел, Иван онемел. Маляренко никогда не летал первым классом. Он даже бизнес-классом не летал. Только эконом да убоищные чартеры. А тут…Ваня сразу же решил, что эти вещи в продажу не пойдут.
Одного взгляда на эту кожу, замшу и алькантру светло-бежевых тонов, хватило, чтобы понять – это роскошь! Эти кресла, в нынешней ситуации, были таким же символом статуса, как шестисотые Мерседесы в прошлой жизни. Как личный самолёт или яхта.
Одно кресло сразу же, не отходя от кассы, было установлено в личной каюте капитана. Ещё одно, со строжайшим запретом садиться на него всем кроме хозяина, в рулевой рубке. Остальные Иван планировал разместить у себя дома, да иногда, в качестве 'шубы с царского плеча' одаривать ими особо приближённых.
'Одно Олегу, одно… нет, Юрка пока обойдётся'
И вот три таких царских подарка сейчас увозила на север лодка Спиридонова. Хозяин по пьяной лавочке, пытался всучить вяло отбрыкивающемуся Сергею ещё пару, но этот широкий жест вовремя пресекла супруга. В ответ Спиридон пьяно клялся в дружбе и совал Ивану за пазуху, неизвестно откуда взявшийся ПМ. Степанов, когда увидел, чем размахивает гость, моментально протрезвел и пистолет у старшего оперуполномоченного отобрал.
Хотя Маша его всё равно потом вернула назад.
'Игорёха, Франц, Виталик, Дима-опричник, Петька-хуторянин. Я. Настя. Семеро. Маловато, но… Серёга прав. Каждый человек на счету и… мало ли…'
Мысль о том, что они запросто могут сгинуть, Ивана волновала мало. Глядя на себя в огромное зеркало трюмо, стоявшее в спальне, Маляренко фактически себя списывал. В утиль. Как бы он внешне не выглядел, голова у Вани всегда варила будь здоров. Так что сильно на счёт себя, любимого, своего здоровья и своих шансов на выздоровление Иван не обольщался. Несмотря на все усилия Дока, на прекрасное домашнее питание и неутомительный ритм жизни, Ваня продолжал стремительно терять вес и здоровье. Но вот остальные мужчины…
'Один справлюсь?'
Маляренко посмотрел на громаду, стоявшую на якоре посреди затона и 'вслух' помотал головой.
'Нифига'
– Значит так, братцы. Через неделю я ухожу. Настя идёт со мной и это не обсуждается. А вы…
