У ее изголовья он только заметил небольшой рисунок, изображавший цветущий пейзаж. Обласканные теплыми лучами, диковинные цветы на нем совершенно точно никогда не знали холода и снега. Краски на картине давно выцвели, но все еще передавали красоту воссозданного талантливым художником райского места. Аннерия.
«Именно там должна была вырасти Айвен», – подумал Нэйланд и легонько присел на краешек тюфяка.
С маленькими бисеринками пота на раскрасневшихся от жара щеках, она все равно казалась ему прекрасней всех смертных, мистерийских женщин, когда-либо видимых им ранее. Он плотнее подоткнул к ее телу края импровизированного одеяла. Почему-то ему доставляло огромное удовольствие видеть девушку, укутанную в принадлежавшую ему вещь. Грудь ее мерно вздымалась и опускалась, безмолвно свидетельствуя, что лихорадка отступает. Его обуревали странные и абсолютно новые чувства, которым он не знал названия. Теперь хотелось не просто бесконечно смотреть на нее, а то, о чем даже было крамольно мечтать! Жнец вперился в Айвен взглядом и навсегда запечатлел в памяти каждую черточку и плавный изгиб ее еще по-детски кукольного лица.
«Я не потревожу ее сон, если прикоснусь к ней… Очень быстро. Она даже не почувствует моего проникновения», – говорил себе Нэйланд, не в силах сдержать порыва своей души и торопливо срывая тонкие перчатки с изящных рук.
«Одно прикосновение не навредит ей», – продолжал твердить себе Жнец, уступивший нестерпимому желанию почувствовать мягкость ее полных губ под подушечками своих длинных пальцев.
– Подобны лепесткам… – благоговейно прошептал Нэйланд, нежным касанием опускаясь от мягких, розовых створок ниже, по шелковистой коже шеи и плавно перемещаясь к ключице, пока не спустился по хрупкому предплечью до ее распахнутой, горячей ладони. Души в ней были сейчас полностью открыты и беззащитны перед его цепким взглядом. А ему хотелось лишь держать руку девушки в своей, – такое неимоверное наслаждение дарило ему сияние Эйи.
Больше не имело смысла отрицать, что вовсе не праздное любопытство тянуло его к ней с момента, когда он впервые увидел ее. Совершенно фантастическая, непохожая ни на кого и рожденная в чужом первоисточнике далекого Творца, – она сама того не осознавая, превратила саму «Смерть» в свою самую ярую поклонницу. Он проиграл без боя. Человеческая душа подчинила его своим внутренним светом, не встретив даже самого слабого сопротивления.
Развернув тыльной стороной ее ладонь, он с наслаждением поцеловал ее кожу и в это мгновение как – будто тысячи ярких, мелких огней пурпурным фейерверком вспыхнули в его душе. Не встречая препятствий на своем пути, Эйя проникла в ее сердцевину. Он не позволил, а умоляюще попросил ее сделать это, сгорая от непозволительного ему чувства – безраздельно быть вместе. Без тени сожаления, он отдал ей частицу себя. Теперь он всегда будет знать, где находится Эйя, чтобы оберегать ее от любой опасности. Пусть даже от самого себя.
Не в силах заставить себя остановиться он целовал каждый пальчик на ее руке, упиваясь сладкими, чистейшими эмоциями абсолютного счастья. Ему ничего не стоило сейчас увидеть сознанием так заботливо охраняемую, новорожденную дуагскую душу и прочесть уготованную Антигоном ей судьбу, но Нэйланд не хотел тревожить девушку, разорвав своим вмешательством оковы сна. Эйя доверилась ему, но та, другая, живущая в Айвен, боялась и противилась его прикосновениям. Сломав ее слабую защиту сейчас, он непременно ранит обеих.
Нехотя отпустив руку девушки, Нэйланд отстранился и глубоко вздохнул. Он дождется момента, когда она откроется ему сама. И когда он вернет заблудившуюся душу в предназначенное для нее тело, докажет Эйе, что даже жестокий палач достоин ее любви.
А пока не мешало бы подкинуть дров в догорающий огонь. С приходом ночи похолодало и тепло покидало до неприличия дырявые границы избушки очень быстро.
Он не чувствовал холода, как и изнуряющая жара была ему не страшна. Этому телу не требовалась вода и пища, чтобы поддерживать жизнь. Созданное его сознанием, оно жило по пока неизвестным простым смертным законам мироздания. Но телесная оболочка Айвен требовала заботы.
Целебный отвар, испускавший ароматный дымок из подвешенного над очагом котелка, быстро вернет ей силы. Он не собирался пользоваться при ней в полной мере своими возможностями. Как и не следовало пока раскрывать свою сущность, ведь это однозначно испугает ее наивное, доверчивое сердечко. Она никогда не знала жизни вне этого дома, не говоря уже о тайнах, которые хранила эта небольшая планета. До рассвета было еще очень далеко и Нэйланд решил ненадолго покинуть свое сокровище. Карас, его верная Тень, уже долгое время не приносил новостей.
Глава 14
Ограниченные рамками финитного мировосприятия люди, находились на заре своего развития и были еще не способны постигнуть истин всеобъемлющей полноты происходящего вокруг, облачая силы природы в знакомую для них форму. Многочисленные потоки энергии, окутывали густой паутиной всю планету и рождали жизнь не только в ее пределах. Ею была пронизана вся Вселенная.
Дуаги представляли ее в образе доброй богини Сайи – матери всего Сущего, тогда как аннерийцы в своих умах создали жестокого, но справедливого бога Ансельма, с мечом в руке управляющего судьбами своих подданных. Эти представления были далеки от реальности.
Планету Мист защищали четыре ее «ребенка»: Хрисанф Рувим – первый хранитель, Зодчий и Вдыхающий жизнь, Нэйланд Мор-Тант – второй хранитель, Жнец смерти и Собиратель душ, Антигон Гай – третий хранитель, Вершитель судеб и Владыка кармы, Бамако Инлос – четвертый хранитель, Проводник душ в мир Праха и Безмолвный созидатель. Все они были руахами – духами планеты – ее «двигающей системой», обладающими душой, сознанием и разумом и находящимися на последней ступени вселенской иерархии. Выше стояли
