Владимирович кивает мне и лениво улыбается, прикурив сигару.
Это все, что ему позволено. Сигара на праздники, а раньше он курил как паровоз. Ну что ж, капитан может себе позволить. Мог. Пока давление не прихватило. Теперь очень редко сигара и не больше…
—А то что опоздали, ну так простительно, друг. Молодо и зелено, сам понимаешь.
—Эээ, что? Нет, — возмущенно отрицаю, взмахнув рукой под громкий смех присутствующих. У самой же смущение на лице пятнами идет. Вот дядя Леша шутит, конечно.
—Бать, я не скорострел, че ты меня песочишь? Если бы все было, то приехали бы мы завтра!
—Юра! — протестно воплю, шлепнув его по руке. Но тому хоть бы что!
Ситуацию исправляет подруга, верно сосчитав мое настроение.
—Вернулась, да, потому что Валечка лучшая. Ой да та столица еще сто раз пожалеет обо всем, такой кадр…— Кариша обнимает меня со спины и целует в щеку, следом выходит и ее муж, махнув мне пустыми шампурами в знак приветствия.
—Юра, бегом жарить мясо и сулугуни. Бегом! Я от голода сейчас умру, — моя мама показательно хватается за голову.
—Один момент, и все будет. Я мясо жарю лучше всех, так что ожидание стоит того, — эту фразу он бросает глядя мне в лицо, и по определенным интонациям становится понятно, о чем именно идет речь. Явно не о мясе.
Всюду намеки, всюду полутона, всюду Шолохов и его желание затащить меня в койку. Ко мне же внимание теперь со всех сторон, особенно со стороны родителей Юры. С явной заинтересованностью они садятся рядом.
—Валечка, у тебя все хорошо? — спрашивает Инна Валерьевна, перехватывая меня за руку. —Ты такая грустная, бледненькая, девочка.
—Мужика нормального надо и не будет бледной, — откликается отец Юры, разливая коньяк по рюмкам.
—Да, дело говоришь, друг. Я вот тоже считаю, что все было бы иначе, будь мужик нормальный, — бросает в меня колкий взгляд папа, а я только глаза закатываю от недовольства.
Все мы в курсе, как он не переваривал моего бывшего, и до сих пор не может забыть “эту наглую рожу”. Плюс, с учетом ситуации, он спит и видит устроить ему вырванные годы.
—Да-да, конечно, все дело в мужике, — коротко соглашаюсь, потому что спорить уже бесполезное занятие. О своих проблемах я говорить тоже не стану.
Тема плавно перескакивает на готовку мяса и маринад, на начало учебного года. Отец травит байки о своих курсантах.
—Вообще я так скажу, Лех, твой хоть и бандит иногда, но мужик. За это и спасибо тебе, друг. Я, конечно, иногда перегибаю, но он не жалуется же?
—Пф, попробовал бы пожаловаться. Мужик терпит, иногда долго терпит. А жаловаться — это про соплежуев.
—Выпьем за адекватных мужиков, — подхватывает замысловатый тост муж Карины.
Я первую пропускаю, хоть, по мнению родных, мне и очень надо!
А когда партия ароматного шашлыка запускает в организме жгучий голод, и Юра заносит все подносы с мясом, мне на телефон падает первое уведомление.
Откровенно говоря, я его ждала завтра. И получить подобное сегодня в планы не входило. Но выскользнув из-за стола под подозрительные взгляды присутствующих, включая Юру, я отхожу как можно дальше…к машинам и открываю входящее на почту письмо из лаборатории.
В миг разлетаюсь на осколки.
Смотрю на показатели и теряю связь с реальностью. Я теперь в шаге от истерики. Давление в теле подскакивает, страх проползает по позвоночнику змеей. И вся надежда рассыпается в руках.
Глаза щиплет, и понятно одно, что теперь уже можно плакать сколько душе угодно, легче все равно не станет.
—Валь? Ты что? Плачешь? — голос Карины звучит настолько внезапно, что я с перепуга подскакиваю на месте и разворачиваюсь, чуть не уронив “игрушку” за все деньги мира, подаренную Юрой.
—Ага, — стираю слезы тыльной стороной ладони, но на смену им приходит новая порция. И вскоре я уже ничего не вижу, только принимаю водный поток на своей коже.
—Валечка, ты чего? Не надо, успокойся! — подруга обнимает меня и утешительно гладит по спине. Когда я молча отдаю ей смартфон, на что она подозрительно косится, явно не понимая проблемы.
Только такая помешанная, как я, могла бы разобраться.
—Антимюллеров гормон стремится к нулю, у меня практически нет запаса яйцеклеток. Даже если бы...если бы он согласился, я бы не смогла…родить, — заплетающимся языком произношу, заливая кофту Карины влагой.
—Подруга, а ну успокойся, давай ты еще раз пересдашь все в другой клинике, — она серьезно смотрит на меня, хмурится.
Я бы тоже так сказала на ее месте, но я на своем месте и знаю правду.
—Это уже третья клиника, и ошибка исключена. мне надо рожать как можно скорее, если я, конечно, каким-то образом умудрюсь забеременеть с таким АМГ.
Бубню себе под нос, закрывая лицо ладонями. Хочется вопить от боли до сорванного голоса.Можно теперь уже полноценно расстраиваться.
Я еще долго сижу в объятиях Карины. Минут двадцать точно. Нас не ищут, а может искали и нашли, решив, что девчонкам надо поболтать о своем…девичьем.
—Что делать думаешь? — тихо спрашивает подруга, не выпуская мою руку из своей. Я ежусь, подмерзла.
—Ничего. Что я могу делать? Хотя…а давай напьемся сегодня? Почему, собственно, нет? — произношу показательно весело, но Карина улавливает мое настроение и соглашается.
Я привожу себя в порядок и возвращаюсь за стол после Карины, где мое появление замечает только Юра, а остальные поглощены в беседу. Он теперь сидит рядом со мной и первым делом перехватывает ладонь, сжимает крепко.
Я сопротивления не оказываю, но и не смотрю на него, ощущая тепло во всем теле от простых ласк. Нет сил воевать сейчас.
Только прошу тихо:
—Налей мне, Юра.
И он наливает. Один, второй и третий. Домашний коньяк ударяет как надо, размывает все дурные мысли и дарит расслабление. То самое, в котором я так нуждалась.
В какой-то момент на плечи падает мужская куртка, в нос ударяется запах Юры. Я чувствую легкое прикосновение к плечам и одновременно с этим считываю табун мурашек по коже.
—Ты замерзнешь, холодно, — шепчет он, наклонившись к уху. И я принимаю это тепло, укутавшись в безразмерный для себя предмет гардероба с улыбкой на лице.
Юра чувствует себя в своей тарелке и накладывает мне мяса, овощей, аджики. Тосты льются рекой, и я во всех принимаю самое активное участие.
Потому что о проблемах думать сегодня я уже не буду. На плечах куртка
