моих рук.
Собственно…
Вручаю ему список продуктов и иду на скамейку под высоким дубом. Раз он такой самостоятельный, то и я там не нужна.
Шолохов же шустрый как веник, но Карина быстрее, подходит ко мне через некоторое время и, потрепав по плечу, садится рядом.
—У него не прошло к тебе.
—Бред, — отвечаю даже не задумавшись, а пальцы тем временем посильнее врезаются в деревянную поверхность старой обшарпанной скамейки.
—Не бред, он с девчонкой разбежался, ничего ему не надо, только ты. Как услышал, что за продуктами, сразу…Валю бери, все спрашивает, что у тебя и как. Он убивался так, я думала, что все пропал. В военку пошел, хоть немного отошел. Слушай, подруга, ну может ты присмотрелась бы. Бляха, я не знаю, он же хороший, и вообще как за каменной стеной будешь, — Карина с умным видом начинает говорить мне все это, ожидая от меня что? —Ты не смотри, что шебушной, мужик. Отец твой так говорит, а ему, как ты помнишь, никто не нравится.
У меня волос медленно дыбом встает по всему телу.
—Карина, он мальчишка, а я уже не в том возрасте, да и вообще. Господи. Не верю, что мы всерьез это обсуждаем. Правда, — прикрываю лицо руками, а перед глазами стоят результаты анализов, от которых волосы встают дыбом. И ужас каждый раз сильнее хватает за горло стальным захватом.
—Мужик он, Валь. Я бы не говорила, не будь уверена, даже несмотря на то, что это мой брат, — медленно поворачивает голову в мою сторону и кусает губы.
Мужик. Да что ж такое творится-то? Какой мужик? Это же Юрка Шолохов. Тот, кто в первый класс беззубый пошел со мной под ручку. Какой же мужик…
Я его первые прыщи помню, как дрался со всеми…как отмазывала его от ментов, когда нашкодничал как следует. Как они писали в горшки на расстоянии, соревновались, “кто дальше письнет”. И такое было, да и не только это, конечно.
—Карин, давай не будем.
—Валь, мы не будем, а он будет. И не отступит, понимаешь? Это же совсем другой человек, не тот парниша на выпускном, которому удалось поцеловать свою первую любовь, после чего она навсегда исчезла в столице с другим, — печально улыбается и подмигивает мне, и в этом жесте она чертовски сильно схожа с Юрой.
А меня снова в прошлое откидывает, и сразу становится больно, ведь я совсем не хотела сделать ему больно.
Я просто сказала правду, что “это все блажь, Юра, и что будет у тебя еще очень много девчонок, молодых и красивых”, и что “они тебя все любить будут, потому что ты хороший парень, но я не буду тебя любить никак иначе, кроме как брата, Юра, прости”.
—Перебесится в конечном итоге, на него любая запрыгнет с разбегу.
—А он тебя хочет. И дело вовсе не в сексе, подруга.
Меня хочет. Знаем, как он меня хочет. И знаю, что я точно не для этого.
—У меня другие проблемы, Кариш, вообще другие. Голова забита до максимума, да и с машиной разобраться, пока ее снова…прокладками не обклеили.
—Что? Ты еще никому колов не наставила, чтобы тебе ТАК мстили, — смеется Шолохова, хватаясь за живот.
—Женская месть, подруга, вещь страшная. Думаю, это воздыхательница Юры мне так мстит. Не ясно только почему мне и за что? Я ни сном не духом, — пожимаю плечами, а вот Карина замирает и прищуривается, отключается от разговора на пару секунд.
—Не знаю, Валька, не знаю, — задумчиво тянет, переводя взгляд вперед, только я уверена на процентов эдак восемьдесят, что она как раз-таки в курсе и прекрасно понимает, почему все происходит именно так.
Ладно, я подумаю об этом потом, совсем как Скарлетт.
Поездка домой ничем особо не выделяется, кроме как точечным лазерным взглядом, прожигающим во мне дыру через зеркало заднего вида.
А дома я все-таки вставляю симку в новый телефон и восстанавливаю данные, как минимум для того, чтобы сообщить родным о своем “полном порядке”.
А как максимум, без телефона сложно…купить сейчас проблематично. Черт.
Я немного с ним похожу, куплю себе другой, а этот отдам.
Да. Так и будет.
Первым делом записываюсь на анализы на утро, выполняю домашнюю работу и отпариваю вещи для первого рабочего дня. Волнение охватывает меня и тут же отпускает. Эти волны происходят стабильно до конца дня.
Хоть что-то в моей жизни протекает стабильно, а это как никак — признак мастерства.
Перед сном загадываю желание, когда на часах “говорящие и магические цифры” — 00.00.
Пусть все будет так, как будет лучше для меня. Во благо.
ГЛАВА 16
ВАЛЯ
Встаю уже не в самом радужном настроении, пролистываю список анализов, которые надо сдать в этот день цикла и ориентировочное время готовности. То есть если сдам сегодня, то и ответ получу сегодня. Так даже лучше — не буду сидеть на иголках.
Выпив стакан теплой воды, иду собираться и уже через десять минут еду в лабораторию, где мне берут повторные анализы.
Очень не хочу верить в итоги одной клиники и кажется, что вот другая так или иначе сделает все без ошибок, а предыдущие были просто ложными. Так же бывает, да?
Я слышала, что и не такое бывает.
Мой гинеколог тоже повторила эту мысль, так что паниковать пока что рано.
Получив энергетический батончик после сдачи анализов, я сижу в машине и пью воду, размышляя о вчерашнем разговоре с Кариной.
Я не могу не думать о нем, просто не получается, до боли в теле эти мысли гуляют в голове и отключают мою способность к позитивному мышлению. Одной своей частью я понимаю, что она права, что Юра не отступит, а другой начинаю размышлять о том, что он молодой и половозрелый, рано или поздно захочет разнообразного секса и переключится на другую, третью, четвертую.
Если не переспит с тобой, Валь, да?
Боже, это бред полный. Даже мысленно звучит как нездоровая фигня! Не будет такого, я сейчас занимаюсь работой, здоровьем, машиной, да и чувствую, что с Леоном еще предстоит беседа, а может и не одна. Ну вот куда мне еще с Юрой отношения выяснять?
Правда не до этого. Вообще никак не хватит ресурса, пусть поймет и простит меня Карина, пусть уже отлипнет Юра.
Возле дома застаю “Тундру” Шолохова, и его самого, нетерпеливо посматривающего на часы. Глупое сердце пропускает удар
